Сектор обстрела - Василий Орехов

— Убиваю тебя, — с ненавистью проговорила она.

— Ну, это вряд ли. — Меченый явно собирался сказать это беспечно, но у него ощутимо перехватило дыхание. — Ты… Прекрати!

— Останови меня! — дерзко предложила плохая девчонка.

Лицо Меченого окаменело, он напрягся. Невидимая стальная хватка, удерживавшая меня на месте, вдруг ослабла. Я даже сумел чуть-чуть приподняться с корточек. Зато Динка побледнела, ее лицо приобрело растерянное выражение. Похоже, гном-колдун ослабил давление на нас, чтобы с удвоенной силой обрушить телекинетическую мощь на свою дочь. И теперь моя подруга понемногу проигрывала невидимую схватку.

«Давай, родная, давай, — мысленно подбадривал ее я, изо всех сил пытаясь подчинить себе собственные руки и ноги. — Держись. Забери у него побольше энергии. Еще немного, и мы надорвем его, как жадинку. Он не сможет удерживать нас всех, и мы его сомнем. Ну, еще немного…»

Нет. Бесполезно. У Меченого вполне хватало сил, чтобы справиться со всеми. И, что хуже всего, он медленно, но верно давил Динку. Лицо у моей подруги бледнело все сильнее и понемногу начинало приобретать синеватый оттенок. В широко распахнутых черных глазах застыли недоумение пополам с болью. Динка тяжело дышала, и наконец сквозь ее стиснутые зубы прорвался стон боли, который она так долго сдерживала, чтобы не показать палачу своей слабости.

Теперь уже он понемногу убивал ее.

Я судорожно дергался и извивался в невидимой смирительной рубашке, но это тоже не принесло никакой пользы. Все было напрасно. Единственное, что я сейчас мог — это бессильно наблюдать, как умирает моя возлюбленная.

Внезапно Меченый отвлекся от экзекуции.

— В чем дело, малышня? — удивленно спросил он, глядя на вышедшего из-за помоста Витька.

Витек вытянул правую руку, в которой держал за волосы перепачканную кровью, отделенную от туловища голову Аленушки с закатившимися глазами.

— Твою ж мать! — панически завопил Меченый. — Как ты это сделал, маленький ублюдок?! Вы же с ней равны по силе!

— Ага, — вдруг донесся до меня злорадный голос Бороды. — Только Витек незазомбирован, поэтому способен действовать по обстановке, а зомби все время тормозит, потому что ожидает команды хозяина… — И, пока злобный гном не догадался заткнуть ему рот, Борода гаркнул во всю глотку: — Витек, фас этого!..

Судя по хрипящему бульканью, завершившему фразу, глотку ему Меченый все-таки заткнул, но было уже поздно. Отшвырнув Аленушкину голову, которая поскакала по металлическому полу, разбрызгивая кровь, паренек-излом кинулся на врага. Меченый встретил его могучим телекинетическим ударом в грудь, и Витька отбросило метра на полтора. Однако для этого Борисычу пришлось собрать в кулак всю свою силу, и я почувствовал, что свободен. Мы все разом кинулись на Меченого — за исключением Динки, которая начала мягко оседать на пол.

Меченый бежал к двухуровневой решетчатой металлической конструкции в углу, отбивая мощными телекинетическими ударами каждого, кто пытался на него броситься. Наше оружие волоклось следом за ним по полу, и мы никак не могли ухватить хотя бы один ствол. Не знаю, что у него было там, куда он пробивался — потайной ход для бегства или какой-нибудь портативный выжигатель мозгов, однако стремился он туда весьма активно. И это мне очень не нравилось. Что бы там ни было, если он доберется до этой штуки, то наверняка получит преимущество.

Стрелок опередил нас всех. Он рвался за смертельным врагом — самим собой — так яростно и неудержимо, что тот от напряжения начал ошибаться и бить мимо, круша железные балки и оборудование. Наконец Меченый оказался у двухэтажной металлической конструкции и, по-обезьяньи перебирая руками и ногами, полез было наверх, но папаша успел поймать его за ногу. Еще пару мгновений гном яростно тряс застрявшей ногой, а потом Стрелок вдруг захлебнулся кровью, хлынувшей из носа и изо рта — проклятый карла, собрав все силы, нанес ему страшный ментальный удар по внутренностям. Освободившись из стальной хватки матерого сталкера, Меченый снова полез наверх, явно стремясь на второго этаж, где на решетчатом настиле лежал странного вида агрегат, накрытый брезентом. Я не смог определить на глазок, что это за штуковина, но интуиция безошибочно подсказала мне: если он до нее доберется, нам конец.

Наверное, так бы все и получилось. Вот только Меченый не добрался до своего агрегата. Полыхнула на мгновение силовая сфера Смидовича, активированная Стрелком. Вцепившийся в перекладину металлической лестницы Хозяин Зоны услышал донесшийся снизу глухой шлепок. Он опустил изумленный взгляд и увидел на полу прямо под собой чьи-то окровавленные ноги с нижней частью живота, из которой умирающими фонтанчиками била венозная кровь. Пару мгновений Меченый тупо разглядывал их, потом взгляд его помутился, руки разжались, и верхняя половина туловища, рассеченного пополам силовой защитной сферой, с двухметровой высоты упала на нижнюю.

— Я кинулся к Динке. Она не потеряла сознания, просто не смогла устоять на ногах.

— Как ты? — быстро спросил я. — Где болит?

— Нормально, — ответила она. — Нигде не болит. Уже все. Он мне, по-моему, просто нервные окончания пережимал…

— Тварь! — прорычал я.

— Помоги мне встать, — попросила подруга.

Она поднялась — и вдруг, забыв о собственной боли, кинулась к обрезанной по кругу железной лестнице, под которой захлебывался кровью Стрелок.

— Папка! — закричала она. — Ну какого черта! Не умирай… не вздумай!

Папаша, которому Патогеныч держал голову, чтобы кровь не затекала в глотку, слабо усмехнулся.

— Ну, дождался наконец… — Он закашлялся, разбрызгивая кровавые капли. — Отличная дочурка у меня. Молодец…

Она обняла его, пачкаясь в крови, сотрясаясь от рыданий.

— Мы вытащим тебя, — всхлипывала она. — Слышишь? Мы… не знаю, мы вызовем военсталов! Слышишь меня? Не умирай давай! Ты же легенда Зоны! Легенды не умирают!..

— Не обманывай себя, — строго сказал он, тяжело дыша. — Это внутреннее кровотечение, его не остановить. Ублюдок раздавил мне печень и почки… Помнишь, я учил тебя быть сильной? Не раскисай, червячок. И знаешь что? Пообещай мне… пообещай, что выйдешь замуж за Хемуля. Хорошо? Он достоин тебя…

— Обещаю, папка… — прошептала Динка, пряча лицо у него на груди.

— Хемуль, — прохрипел Стрелок, — прости за диагност…

— Не разговаривай, отец, — тихо ответил я. — Нельзя тебе…

— Эта тварь жива еще! — вдруг изумленно подал голос Патогеныч-два.

Глаза моей подруги вспыхнули. Она вскочила, схватила валявшийся на полу гаусс и шагнула к обрубленной железной лестнице.