Сектор обстрела - Василий Орехов

— Ну да, — кивнул я, — Меченому Монолит однажды выполнил аж семь глобальных желаний. Полная катастрофа получилась…

— Семь желаний? — заинтересовался Лебедев. — Как это?…

Опа. А Меченый, похоже, не очень-то молол языком по поводу Стрелка и прочих параллельных вселенных. Держал столь ценную информацию при себе, надеясь, что в дальнейшем она даст ему серьезное преимущество перед коллегами по «О-Сознанию». Не прост был одержимый жаждой власти Эдик Байчурин, ох не прост. А стало быть, и мне не стоит выкладывать все козыри перед профессором. Информация в Зоне хороших денег стоит, это один из основных сталкерских законов.

— А, не обращайте внимания, — отмахнулся я. — Старый сталкерский анекдот. И раз уж речь зашла о Монолите… Что он такое? Каким образом ученые сумели создать такую беду, которая исполняет желания?

— Мы не создавали Монолита, — проговорил Лебедев. — Он уже был тут, когда вокруг Четвертого энергоблока строили военные лаборатории. К сожалению, проблемой Монолита занимались в столице, и мы не сумели захватить живым ни одного ученого из их группы, которая находилась в районе наших лабораторий. Единственное, что мы знаем из попавших к нам в руки скупых отчетов и просочившейся в Сеть информации — это то, что лаборатории создавались не столько вокруг атомной станции, сколько вокруг Монолита. Видимо, он возник здесь между первым и вторым взрывами на Чернобыльской станции. Никто из нас не знает, что он такое и откуда взялся. Неизвестно, стало ли его появление причиной или следствием Первого взрыва в 1986 году. Или оно вообще никак с ним не связано. Мы просто осторожно пользуемся энергией и возможностями Монолита. Именно из-за него Зона неуязвима, и поэтому мы не имеем права никого допускать к нему.

— Очень интересно, — вежливо сказал Борода. — Но нельзя ли все-таки узнать, для чего вы вступили с нами в переговоры?

— Разумеется, можно, — согласился Мертвый Профессор и добавил — просто, словно просил сбегать за хлебом: — Видите ли, мы хотели бы, чтобы вы уничтожили Меченого.

— Чтобы мы… что? — удивился я.

— Уничтожили Меченого, — терпеливо повторил Лебедев.

— Но он же один из членов коллективного разума «О-Сознания»!

— Да, разумеется. — Профессор сделал паузу. — Но видите ли… Меченый все время противопоставляет себя коллективному разуму. Он совершенно неуправляем. Его обуревают ненужные страсти и сомнительные идеи, особенно после того, как вы прострелили ему голову. Он причиняет нам слишком много беспокойства. Расходует общие ресурсы на крайне нерациональные поступки и регулярно нарушает режим секретности. Меченый должен умереть, так будет лучше для всех.

— Почему же вы сами не устраните его? — поинтересовался я.

— Это не так просто, — произнес профессор. — Мы не в состоянии этого сделать.

— Как же так? У вас ведь такие возможности!

Лебедев поморщился.

— Дело не в возможностях, а в психологии… Ладно, давай на максимально простом примере. Представь, что у тебя опухоль мозга…

— Нет, спасибо.

— Значит, у тебя опухоль мозга, — настырно повторил профессор. — И у тебя есть операционная, у тебя есть самое современное оборудование, которым может управлять один-единственный человек, электронные микроскопы, покадрово транслирующие на монитор проникновение лазерного скальпеля в мозговую ткань, томограф, медицинский компьютер последнего поколения, готовый в любую секунду перехватить управление скальпелем, если возникнет угроза здоровым тканям… Сможешь ли ты в такой ситуации сделать операцию на мозге самому себе? Даже если учесть, что мозг не имеет нервных окончаний и операция будет абсолютно безболезненной?

— Я бы, наверное, смог, — проговорил я. — Бывал еще и не в таких переделках. Но кажется, я понимаю, о чем вы говорите. Разумеется, если бы у меня был человек, которому я мог бы доверить операцию, я охотно свалил бы эту ответственность на него, лишь бы не копаться в собственных мозгах, содрогаясь от омерзения.

— Правильно, — сказал Лебедев. — Вот так же и мы не можем ликвидировать одного из нас. Из психологических соображений. Не можем уничтожить своими руками часть собственного мозга, хотя это совершенно необходимо, ведь больной участок способен привести к гибели всего организма.

Я потер ладонью пылающий лоб.

— Вы много и красиво говорите, Лебедев, — заявил я. — Меченый вчера тоже долго и красиво говорил, пока не потерял терпение и не начал мочить меня при помощи телекинеза.

— Меченый просто пытался убедить тебя по-хорошему, как и я сейчас. Это наименее трудоемкий и болезненный для обеих сторон способ переговоров. Когда у него не вышло, он естественным образом рассвирепел.

— А если у вас не выйдет убедить нас, вы тоже естественным образом рассвирепеете и начнете меня калечить?

— Нет. В этом и разница между нами и им — низменные эмоции не должны влиять на принимаемые решения. Если мы не придем к соглашению, я просто пожму плечами и оставлю вас с Меченым один на один. Мои бойцы только что рассеяли зверье Меченого, но если они тоже уйдут, а вы попытаетесь вернуться к Периметру, он соберет мутантов снова. Однако я искренне не понимаю, ради чего можно отказаться от такого шанса выжить.

— Если бы вы просто выпустили нас из Зоны, шанс выжить у нас был бы еще больше. Меченый нас уже не достал бы.

— Тогда из Зоны не выпустил бы вас он. Уничтожил бы на месте. С гарантией. Вы всерьез уверены, что смогли бы на равных бороться с Хозяином Зоны, пусть даже у него дырка в башке? Вы не сумели ему толком сопротивляться, когда он вчера хотел доставить вас на Радар целыми и невредимыми. Теперь, когда он планирует просто прихлопнуть вас, шансов еще меньше… На этом разрешите откланяться.

Внезапно прервав разговор, монолитовец захлопнул забрало шлема. Впрочем, почему внезапно? Профессор Лебедев довел до нашего сведения все, что хотел, и дальнейший разговор с низшими существами был ему абсолютно неинтересен. Стало быть, выбор у нас небогатый: либо прорываться к Периметру, натыкаясь то на зверье Меченого, то на бойцов остальных Хозяев Зоны, либо отправиться в логово Борисыча и попытаться его прикончить. Я вчера уже пытался это проделать и, честно говоря, если бы не счастливая случайность в лице Динки, мне не помог бы в моем смелом начинании даже дьявол-хранитель. В общем, выбирай, но осторожно, но выбирай.

— Послушайте! — рявкнул я, сообразив, что профессор Лебедев собирается нас покинуть. — Вы не намерены участвовать в операции на собственном мозге, но вы же можете помочь нам в подготовке операции! Дайте нам инструменты, подскажите, где искать Меченого…