Сектор обстрела - Василий Орехов

— Послушайте! — рявкнул я, сообразив, что профессор Лебедев собирается нас покинуть. — Вы не намерены участвовать в операции на собственном мозге, но вы же можете помочь нам в подготовке операции! Дайте нам инструменты, подскажите, где искать Меченого…

— Инструментов у вас вполне достаточно, — заявил Лебедев, снова приоткрыв забрало. — Что касается информации, то ею мы делиться не станем, поскольку Меченый может иметь доступ к нашей беседе. Сознание-то у нас коллективное, — усмехнулся он. — Но информации у вас тоже хватает. Используйте то, что имеете. Успехов.

Изменившись в лице, монолитовец развернулся и размеренно зашагал вниз по склону. Я хотел еще раз окликнуть его, но понял, что больше он не скажет ни слова — профессор уже поведал нам все, что было нужно, и покинул сознание раба.

Стрелок приподнялся с земли и сел, опершись на руки.

— Все, — объявил он. — Приплыли. Туши свет, сливай воду. Всего-то и делов — прикончить Меченого. Раз плюнуть…

Похоже, у папаши потихоньку начиналась истерика. Такая суровая истерика крутых мужиков, когда человек просто сидит на одном месте и вполголоса сварливо кроет по матери несправедливую судьбу. Выглядит получше, чем истерика женская, но увы, имеет ту же самую природу.

— По-моему, у нас есть шансы, — осторожно проговорил Патогеныч-один.

— Нет у нас шансов, — отрезал папаша. — А знаете почему? Потому что Меченый по-прежнему подключен к коллективному сознанию и только что наверняка с интересом узнал, что нам сделали на него заказ. У нас нет шансов, ребята.

— Так, — деловито проговорил я. — Быстро ставь защитную сферу!

— Зачем? — безнадежно проговорил Стрелок.

— Ставь, кому говорю!

Он в общем-то понимал, что военный совет необходимо проводить так, чтобы Меченый не имел возможности никоим образом подслушать наши планы, а добиться этого можно только в полностью отрезанной от внешнего мира сфере Смидовича. Вот только военный совет ему проводить совсем не хотелось. Похоже, он считал затею безнадежным делом.

— Борода, — неохотно произнес он, — поставь молодому сферу. Ты же у меня отобрал…

Борода тоже явно не пылал энтузиазмом в отношении военного совета, но сферу активизировал.

— В камень-ножницы-бумагу умеешь? — быстро спросил я у Стрелка.

Тот поднял на меня сердитый взгляд: ты совсем тронулся, сталкер?

— Сыграем! — потребовал я, выставляя кулак.

— Зачем? — тускло спросил папаша.

— Хочу тебе кое-что продемонстрировать. Нечто крайне важное.

Безо всякой охоты он принялся синхронно со мной трясти кулаком и по счету «три» выбросил символ ножниц. Молодец, старая школа. Тупица в первом туре непременно изобразит «камень», потому что ему безосновательно кажется, что это самый сильный знак, какой только есть в игре. Понимая это, умный человек первым ходом выкинет «бумагу», чтобы завернуть «камень» тупицы. Что касается умного и коварного типа вроде Стрелка, который ко всему прочему понимает, что и сам играет с пройдохой вроде меня, то он наверняка попытается шагнуть еще дальше и выберет «ножницы», надеясь поймать ими мою «бумагу», которой я, как человек несомненно умный, собираюсь, по его мнению, поймать его «камень». Дальше нехитрой комбинации девяносто процентов людей обычно не заглядывают, полагая, что и ее более чем достаточно в такой несерьезной ситуации. Ан нет, уважаемые. «Камень — ножницы — бумага» — только на первый взгляд примитивная игра на везение. Здесь возможны такие комбинации, куда там твоим шахматам.

Итак, первый ход отнюдь не потребовал от меня глубоких аналитических размышлений. Зато папаша Динки, наткнувшись своими «ножницами» на мой «камень», несколько удивился. Совсем чуть-чуть удивился, но это было заметно невооруженным глазом. Он отказывался верить, что я тупица — и значит, камень в первом туре был выброшен мною совсем не случайно. Информация к размышлению.

— Еще раз, — сосредоточенно сказал я.

Он пристально посмотрел на меня, и в глубине его глаз, кажется, забрезжило смутное понимание того, что я пытаюсь ему сказать этой демонстрацией.

Во второй раз я завернул в «бумагу» его «камень». Теперь папаша, наученный первым проигрышем, рассчитал свои действия не на два, а на три хода вперед. Вот только я рассчитал их на четыре. Еще одна банальная комбинация, еще один пример предсказуемого поведения соперника, которое я как мастер игры сумел просчитать без особого труда: наткнувшись на глубокий расчет соперника, умный, но неопытный игрок просто добавляет к своему расчету ровно одно действие, поскольку и это для него с непривычки уже сложновато, а в двух лишних ходах вообще немудрено запутаться.

Он долго прикидывал что-то в уме, прежде чем выйти на третий раунд. Ну-ка, сумею ли я предугадать его действия снова? Правильно ли вычислю, на какое число предполагаемых ходов он осмелится в этот раз?…

В третьем раунде его «ножницы» снова затупились о мой «камень».

— Еще раз? — поинтересовался я, тряся кулаком в воздухе. — Для усвоения материала?

— Хватит, — задумчиво проговорил он. — Кажется, я понял…

— Вот именно, — сказал я, опуская руку. — Меченый знает о нас все, он знает, где и как нас ловить, какую западню нам устроить. Но мы способны все время опережать его на ход. Мы умеем мыслить нестандартно. На всякие его «ножницы» мы в силах найти подходящий «камень», если будем соображать быстро, точно и не по шаблону. А главное — у нас есть дополнительный сильный фактор, способный еще больше укрепить наши позиции.

— Мы, — сказал Патогеныч-два.

— Точно, — отозвался я. — Вы, ребята из другой реальности, и ваше оружие, которому нет аналогов в нашей. А точнее — Аленушка, Витек и Хабанера.

— Так, — сосредоточенно проговорил Стрелок. — Идея ясна. Работаем, ребята!

Глава 14

Машинный зал

Как ни странно, но до Радара мы добрались без особых приключений. К тому времени, как мы спустились с холма, монолитовцы профессора Лебедева уже растворились на просторах Зоны. Звери-мутанты нас тоже больше не тревожили — возможно, Меченый получил хороший удар и не мог быстро восстановить потерянную в сражении биомассу, а может быть, у него появились более важные дела, чем травить нас слепыми собаками и кабанами — скажем, его отвлекали от нашего отряда другие Хозяева. Как бы там ни было, мы благополучно покинули Рыжий лес и оказались на краю огромной территории, выжженной излучением Радара. Стрелок проверил окрестности датчиками — Радар исправно работал, генерируя психотронное поле. Пройти здесь возможности у нас не было.