Трудности перевода с драконьего - Марина Ефиминюк

камнями, и в воздух, как от курильцы, поднимался ароматный хвойный дымок. Хотелось запереться, но щеколды на двери не было. Хоть стулом подпирай! Однако стула тоже не имелось: зеркальный столик, пуфик, козетка и еще одно большое зеркало в полный рост на стене.

Дрожащими руками, я вытряхнула на столик немногочисленное содержимое бальной сумочки и схватила медальон. Пальцы были влажными и справиться с замочком получилось не сразу. Едва резная крышка поднялась, как наружу высыпался серый пепел. Пудрой он осел на полированной крышке, испачкал платье и руки. По идее стоило перевернуть медальон, как из пепла в первозданном виде восстанавливался замагиченный документ. Но договора в медальоне не было.

— Проклятье…

Я оперлась о край столешницы и опустила голову. Дыхание перехватывало. Столько времени хранить договор, чтобы никто не узнал нашу с Зорном тайну, а все равно проворонила! Память услужливо подсказала, как сегодня утром я передала украшение горничной… Примерка платья заняла больше получаса, и времени распотрошить медальон было более чем достаточно. Зорн отослал проштрафившегося дворецкого, но, видимо, следовало поменять весь штат прислуги.

Закрыв медальон, я выхватила из корзинки салфетку из мягкой ткани, пропитанную охлаждающим лосьоном, и оттерла перепачканные пальцы. Другой салфеткой, замагиченной на выведение пятен, аккуратно убрала пепел с платья. На ткани остался влажный след, но сейчас это была меньшая из моих проблем. Нужно было срочно найти куда-то исчезнувшего мужа.

Я сложила мелочи обратно в сумочку, сунула злосчастный медальон и направилась к выходу, но выбраться в коридор не удалось. Стоило открыть дверь, как мы нос к носу столкнулись с Дмитрием. Он сделал шаг вперед, я невольно попятилась, вновь прячась в маленькой дамской комнате.

— Ты с ума сошел? — прошипела я. — Если кто-нибудь увидит, что ты сюда ввалился?

— Значит, о жене варвара и авионском после будет одной сплетней больше, — весьма цинично прокомментировал он. — Или ты планируешь вернуться в Талуссию, когда ваш спектакль закончится, и он с тобой расплатится?

— Боже, я не понимаю, что за чушь ты несешь, — покачала я головой и попыталась его обойти по дуге.

Дмитрий перегородил мне дорогу. Некоторое время мы тыркались туда-сюда, словно пытались разойтись в крайне тесном пространстве.

— Клянусь, я сейчас тебя ударю, а потом позову охрану, и они тоже тебя ударят! — не выдержала я.

Не сводя с меня мрачного взгляда, он начал почти дословно пересказывать пункты из нашего с Зорном брачного договора и наступать. Он не то чтобы довлел — я не желала к нему прикасаться и отходила, стараясь избежать физического контакта. Но комната была конечна, а припереть себя к стенке бывшим женихом казалось где-то на грани добра и зла. Я резко выставила руку и заставила его остановиться.

— Ты своровал дурацкую бумажку, которую мы с Зорном подписали ради смеха, и пытаешься предъявить? — стараясь говорить насмешливо, спросила я. — Аплодирую стоя. Никто и никогда с такой скоростью не рушил себе карьеру.

— Вы подписали договор ради смеха сразу после похищения? — с ухмылкой уточнил он. — Тогда почему ты так сильно испугалась, Эмилия? Если это шутка, то ведь о ней можно рассказывать?

— Поверить не могу, что ты действительно меня шантажируешь! — искренне возмутилась я.

— Через пару месяцев вы разъедетесь, — предрек Дмитрий. — Если хочешь вернуться домой и жить спокойную, прекрасную жизнь, то помоги своему королю. Я не прошу шпионить — это совершенно ужасное слово, — просто поищи у дракона бумаги о рудниках в приграничных горах. Его величество будет крайне благодарен, и никто не узнает, во сколько дракон оценил четыре месяца твоего замужества.

Я перевела дыхание и облизнула пересохшие губы.

— Посол Горов…

— Что, госпожа Риард?

На чистом родолесском, языке портовых ругательств и острого разочарования, я отправила его по прямому маршруту в такие далекие места, откуда не возвращаются. Полагаю, что грузчики в доках потеряли бы дар речи от моего словарного запаса бранных слов. Дмитрий не дернул глазом… у него нервно дернулся уголок рта.

В этот раз бывший жених не пытался меня задержать. Я вырвалась из дамской комнаты, но резко встала. Коридор оказался люден. Не меньше десятка дам встретили меня гробовым молчанием. Судя по всему, за хлипкой дверью скандал было прекрасно слышно. Все, до последнего словечка.

— Добрый вечер, дамы, — холодно произнесла я и с высоко поднятой головой, придерживая длинную юбку, зашагала по коридору.

Вслед мне понеслись возбужденные шепотки. Уверена, к середине ночи аристократия Талуссии, собравшаяся во дворце, узнает горячие новости о женитьбе владыки Авиона.

Лишь добравшись до стеклянных дверей в дворцовый парк, я осознала, что от паники перепутала направление. Дворецкий вытащил из корзины красный плед с королевским вензелем и протянул мне.

— Хорошей прогулки, мадам, — пожелал он и открыл створку.

В разгоряченное лицо ударил поток холодного осеннего воздуха, пахнущего сырым опадом и землей. Я вышла в ночь, озаренную парковыми огнями. Стоило вернуться в бальный зал и найти мужа, но хотелось успокоиться. Неприятные новости стоило рассказывать с холодной головой.

Кутаясь в плед, я все дальше отходила от дворца. Аллея заканчивалась рукотворным прудом, вокруг которого чинно прогуливались парочки, а в покойной воде расплывались огни от парковых фонарей.

Черный дракон с яркими серебристыми узорами на крыльях словно вынырнул из темноты, взбудоражив поток ледяного воздуха. Он налетел стремительно, под визг впечатлительных дам. Секунды не прошло, как вокруг тела сомкнулись когтистые лапы, и я оказалась рывком вздернута над землей. Зорн едва не проволок меня по воде и внезапно чуть-чуть ослабил хватку.

— Варвар!

Выронив бальную сумочку, одной рукой я вцепилась в горячую драконью лапу. Второй — развевающийся, как шлейф, красный плед.

— Клянусь, ты за это со мной не расплатишься! — рявкнула я, но захлопнула рот, едва не задохнувшись от ледяного ветра. Туфли по очереди свалились с ног. Хотелось верить, что никому внизу не прилетело острым каблуком по голове.

Не сказать, чтобы муж держал меня в лапах нежнее или аккуратнее, чем его брат в начале осени. Возможно, внизу открывался чудеснейший вид на сверкающий огнями ночной город, но ничего не увидела! Зорн так быстро набрал высоту, что перехватывало дыхание, и слезились глаза.

Из волос вылетели все шпильки, пряди лезли в лицо. Где-то между дворцом и бескрайним ночным небом с шеи соскользнуло драгоценное колье. К счастью, платье не стремилось меня покинуть, но подол, подхваченный воздушными потоками, упрямо задирался. Никакой романтики первого брачного полета!

Не прошло