Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Изменения в ансамбле некрополя, деградация элитарного и появление новых, сравнительно массовых вариантов обычая захоронения в ладье отражают определенную социальную динамику: выдвижение новых общественных групп, конституированных новыми типами обряда, связано с упадком могущества и власти родоплеменной знати.

Можно предполагать, что возвышение этой знати в VII—VIII вв. сопровождалось нарастанием внутренних противоречий между родо-племенной верхушкой и свободными общинниками. Косвенным показателем такого противоречия были медленная мирная экспансия, эмиграция населения из Норвегии на острова Северной Атлантики (Jankuhn 1963:51) и начавшееся в VI—VII вв. движение шведов на Аландские острова и восточный берег Ботнического залива. Эта эмиграция продолжалась на протяжении VII—VIII вв., и к концу вендельского периода ее возможности, фонды безлюдных и слабозаселенных земель на островах и побережьях, были исчерпаны.

Именно в среде шведских поселенцев на Аландах появились самые ранние сожжения в ладье. В наиболее изученном могильнике Кварнбаккен 2 кургана с обрядом типа В относятся к VII в., 4 датированы VII-VIII вв., 1 — VIII в., 6 комплексов — рубежа VIII- IX вв., 6 — эпохи викингов. Серия сожжений в ладье открыта на финляндском побережье (Foote, Wilson 1970; Muller-Wille 1970: 56-58, 151-152).

Новый обряд, выработанный за пределами сферы гегемонии вендельской знати, с начала IX в. широко распространяется в материковой Швеции, а затем и за ее пределами; аналогичные процессы прослеживаются и в других районах Скандинавии. С ними связана существенная и глубокая перестройка общественной структуры. Вендельский период окончился. Наступила эпоха викингов.

Статус

Исходное звено общественной системы Скандинавии IX-XI вв. — унаследованный от предшествующих столетий родовой коллектив, sett (we. kind, kyn), союз родичей, объединяющий (если буквально следовать «Эдде» Снорри Стурлусона) всю генеалогическую протяженность мужских родственников. Прежде всего сюда входили кровные законные родственники (люди, рожденные в юридически нормативном браке), когда род (sett) невесты получал за ее приданое денежный выкуп — mund. Потомки от такого брака назывались settborinn и вместе с принадлежностью к роду наследовали всю совокупность родовых прав.

Кроме прямых, кровных, потомков в состав sett входили люди, введенные в род, settleidiigr, принятые в число членов клана с соблюдением особой ритуальной процедуры, которая давала право:

till giallas ос til giavar — на деньги и дары;till sess ос vil ssetes — на место и сиденье;til bota ос til bauga — на платы и кольца;til allz rćttar — на все права (G., 58)(Законы Гулатинга, 58)

Полный круг располагавших всей этой совокупностью прав членов клана выражало понятие fraendr (franta, frinta) — «родичи» (Закс 1980: 101—105).

Самым существенным правом, сплачивавшим воедино всех членов sett, было право-обязанность отстаивать и защищать жизнь каждого из родичей, или мстить, или получать плату, законную виру за эту жизнь от убийцы и его рода (Гуревич 1977: 47, 184). Ядро клана составляли те, кто в средневековых судебниках назывался bauggilldsmenn — «люди, получающие (или платящие!) кольца (золота) = возмещение». Родовым правом на возмещение обладали также более отдаленные родичи. В «Законах Фростатинга» они обозначены как nefgilldismenn — «получающие деньги родичей» (от nejl — «родственник»), Сходным термином (от nef — «нос») называлась nefgilldi — «подать с носа», налог, по преданию введенный Одином, а в государственной практике утвердившийся во времена Харальда Прекрасноволосого. Не только расчеты с другими родовыми союзами, но и, позднее, выплаты государству, подати, налоги и дани конунгам распределялись более или менее в соответствии с родовой иерархией; baugar в Норвегии (как и аналогичные платежи в Англии) были не просто вирой, но, в более широком смысле, штрафом за различные тяжкие преступления, который взимался в пользу короля.

Родовой коллектив, объединявший родичей совокупностью взаимных прав и обязанностей, обеспечивающих существование каждого из сородичей til brannz ос til bals — «до огня и костра» (G., 239), то есть до посмертного сожжения, базировался на глубоких, уходящих корнями в первобытность основаниях (генетически, видимо, хозяйственного характера). В позднем железном веке экономическая исходная общность в значительной мере трансформировалась; в сфере непосредственного материального производства ее значение снижается, но в характере обитания, внутригрупповых, межличностных и межгрупповых отношениях родовые связи остаются определяющими. Ими задана вся базирующаяся на sett общественная структура, по отношению к которой род, клан выступают как субсистема.

«Двор» — hiis, gardr, bu, bó («усадьба», «ограда») — был основной единицей измерения социальной общности. Она включала семью (в норме — большую, разрастающуюся в патронимную иерархию малых), состоящую из кровных родственников (бонда, мужа — такі, его жены — копа, сыновей — sónar и дочерей — dottir), а также домочадцев и рабов, huskarlar ok praelar. Все они в пределах ограды имели право на fridhelgi — неприкосновенность, священный домашний мир. Дом (hus), находившийся под покровительством богов и под защитой родичей, гарантировал безопасность: «at frjalsermenn skulo fridhalger at heimile sino» — «все свободные люди должны быть неприкосновенны в жилищах своих» (F., IV, 5).

Залогом единства родичей, обеспечивавшего их неприкосновенность, было неотчуждаемое, священное, как и дом и домашний мир, родовое земельное владение — ódal (одаль). Занимая землю в не освоенных еще местностях, переселенцы обносили границы участка огнем; это называлось helga ser landit — «освятить землю», сделать ее своей собственностью (eign). Перейдя по наследству в течение четырех поколений, такая собственность превращалась в одаль.

Одаль представлял собою наследственное владение, состоявшее из пахотных земель, луговых, пастбищных, лесных, водных и других угодий, которое, в принципе, находилось в нераздельной собственности aett. Даже в случаях временного раздела пашен в целях их посемейной обработки (hafnscipti) одаль оставался одалем и находился в коллективном владении fraendr, baugarmenn. Для окончательного раздела требовалась особая юридическая процедура ódalsscipti, с ритуальным действием (skeyting), сбрасывания земли в полу одежды (skaut) нового владельца. От этого обряда некоторые исследователи производят прозвище конунга шведов Олава Шетконунга (Skautkonungr), правда, не связывая его прямо с разложением родовой земельной собственности (Ковалевский 1976: 90-92). Fastce fiejrcerni ok aldce odal — «прочная отчина и старый одаль» — оставались основой структуры землевладения в Швеции вплоть до XIII-XIV вв. (Ковалевский 1977:79). Несколько раньше эта структура сдала позиции перед надвигающимся новым порядком землепользования в Дании (Кан 1980: 27-28). Детальная кодификация прав, связанных с одалем, в средневековых судебниках Норвегии свидетельствует, что до XIII-XIV вв. он оставался социальной реальностью, связывая землевладение феодального Средневековья непрерывной цепью владельцев с дофеодальными временами (Гуревич 1977: 68).

Правом на родовое владение располагали ódalnautar, кровные родичи, круг которых совпадал с bauggilldsmenn: сюда входили ближайшие родственники трех поколений по мужской линии, которые в отдаленном прошлом, видимо, являлись членами одной патриархальной семьи и вели в силу этого одно совместное хозяйство (Гуревич 1956:73).В эпоху викингов они, как правило, уже экономически разобщены; однако именно им принадлежит преимущественное право на покупку и даже выкуп (в случае продажи) наследственной земли (G., 276,277,287,289,293); право выкупа земли — jardarbrygd было закреплено внутри рода (F., XII, 8; цит. по: Закс 1980:71-73). Являясь одним из коллективных совладельцев одаля, каждый из этих полноправных общинников мог рано или поздно претендовать на титул landsdróttin — «господин земли», «хозяин», полноправный бонд.

Имущественное состояние такого бонда определялось понятием eign — «собственность»; eignarbuanda, противопоставленная общинным владениям (almenningr), пастбищам, лугам, лесам, водам, находившимся в общесоседском пользовании (F., XIV, 7),была значительно шире понятия «одаль». То, что определялось как land ok lauss eyrir — «земля и имущество его» (F., IV, 2), включало, во-первых, родовое владение, haugódal, «одаль с курганных (т. е. языческих, восходящих к эпохе викингов, если не к более ранней поре) времен» (от haug — «курган, могильный холм»); во-вторых, сюда входила приобретенная за деньги, «купленная земля» — kaupa jord (полученная в обмен на движимое имущество); в-третьих, сама эта движимость — aurar, fć (ценности, которые могут находиться «под замком и запором» — i ladom eda і lokom) (G„ 255). Fć, прежде всего, ближайшее по смыслу обозначение для археологически опознаваемой составной части экономического потенциала общества эпохи викингов. Серебро и золото, ювелирные изделия и оружие, ткани и меха, орудия труда и дорогая посуда входили в состав этого имущества в первую очередь. Все это представляло собой «товар», ценности, свободно обращающиеся, переходящие из рук в руки и суммирующиеся.