Тайны гибели цивилизаций - Виктор Иванов

В 50–60-х годах в пустынных горных районах на границе Аргентины и Чили были обнаружены необычные захоронения, связанные, по всей видимости, с ритуалом капак хуча. На вершине горы Эль-Пломо (5430 м над уровнем моря) обнаружили замерзший труп сидящего мальчика 8–9 лет, а на пике Эль-Торо (6300 м) — юноши 15–18 лет. Предметы и украшения, оказавшиеся рядом с человеческими останками, богатые шерстяные одежды позволяют уверенно датировать находки временем инков. Здесь же на горных вершинах, поблизости от могил, оказались каменные постройки, — очевидно, святилища.

Мальчик, по оценке медиков, был помещен в могилу еще живым в состоянии наркотического или алкогольного опьянения. К вершине он поднимался сам, отморозив по дороге кончики пальцев. Что касается юноши, то его в последний момент убили ударом в затылок. Обе жертвы отличались правильностью черт и отсутствием физических недостатков. Судя по одежде, это были не представители коренного населения южных Анд, а, скорее, митмак, переселенцы из западной Боливии или Южного Перу.

В ходе Великого жертвоприношения осуществлялась символическая связь столицы с провинцией путем перемещения некой нематериальной субстанции, плодоносящей силы, энергии, воплощенной в жертве-ребенке.

Если же отвлечься от внешних атрибутов этого пышного и жестокого религиозного акта, то перед нами предстанет тот классический принцип передачи власти, на который опирается здание любой империи: сперва — из провинций в столицу, затем — от верховного правителя местному администратору.

Итак, мы могли убедиться, что «исключительность» этой андской цивилизации определялась природными условиями и местным этносом. Все, что касается отношений людей и гибели империи инков — закономерно и для цивилизаций Европы (Рим), Африки (Египет), Азии (Вавилон, Китай).

Опять читаем у Березкина:

«Страны и народы, находящиеся в пределах одной империи, удерживаются вместе не столько потому, что это обусловлено совпадением их экономических интересов, сколько применением или угрозой применения вооруженной силы. Возникновение и расширение хозяйственных и культурных связей между отдельными частями будущей империи может оказаться важным фактором, содействующим ее дальнейшему образованию, однако после утверждения имперских структур контакты между ранее независимыми государствами, а ныне провинциями меняют свой характер, принимая вполне определенную, свойственную именно этой империи форму. Форма эта — пирамидальная, иерархическая: столица всегда навязывает себя провинциям в качестве обязательного посредника. Это позволяет центру жестко контролировать политическую и хозяйственную жизнь, отчуждать в свою пользу значительные богатства и успешно бороться с сепаратизмом, осуществляя отчеканенный в Риме знаменитый принцип «разделяй и властвуй». Как все это знакомо!»

«Имперская пропаганда активно формирует образ прошлого, однако в большинстве случаев здесь имеется зерно истины. Так, инки, установив свою власть а Андах, на первых порах вызволили те резервные ресурсы, которые не могли быть освоены в период междоусобной борьбы небольших царств и племен. Поэтому, рассматривая в дальнейшем различные негативные черты, которые характерны для империй, не станем забывать о достоинствах этих систем иначе само появление и длительное существование имперских государств будет выглядеть историческим парадоксом».

Сегодня наследием Инков является «Революционное движение Тупак Амару» (по имени предводителей кечуанских восстаний в 1572 и 1780 гг. Тупак Амару I и Тупак Амару II, провозгласивших себя новыми Инками-императорами), борющееся за возрождение государства Инков, защищая ценности индейской крестьянской культуры и, естественно, доставляющее, как мы знаем, огромные хлопоты властям и проливающее невинную кровь сограждан.

Ставя точку в оценке гибели империи инков, приведем цитату из работы знатока индейцев И. К. Самаркиной «Община в Перу».

«Огромное государство, скрепленное силой оружия завоевательных походов, разваливалось на части. Восстания, столь частые в период Уайна Капака, опустошали области, приводили в расстройство экономическую систему. Результатом нарастающей борьбы народов против владычества инков стал политический кризис общества, получивший окончательное завершение в междоусобице Уаскара и Атауальпы… Вся мощь и авторитет власти, карательная десница государства были направлены на прикрепление населения к общине, к месту жительства. Но эти меры уже не сдерживали поток беглецов, которые образовывали довольно значительную армию непроизводительного населения. Бродяжничество стало серьезным социальным злом, представляющим постоянную угрозу властям. И это в полной мере сказалось в момент встречи с испанцами».

Приведенная цитата частично или полностью отражает подлинную картину гибели других империй и цивилизаций, уже рассмотренных нами.

Глава 22

ЗАДЕРЖАННЫЕ В ОКЕАНИИ

До своего первого путешествия на острова Тонга (Полинезия) чешский писатель и путешественник Милослав Стингл, хорошо знакомый с исчезнувшими цивилизациями индейцев Америки, представлял себе Тонга, как острова с примитивными хижинами из пальмовых листьев и расщепленного бамбука.

Но здесь он увидел нечто, от чего у него перехватило дыхание: это были настоящие пирамиды! Каменные ступенчатые постройки, которые к тому же, точно так же, как знаменитые египетские пирамиды в Гизе, в своих каменных утробах скрывают гробницы правителей Тонга.

Такие ступенчатые каменные королевские гробницы полинезийцы с островов Тонга называют ланги, что значит «небо». Этих ланги — больших и малых — в местах погребения правителей в Муа (бывшая столица Тога) несколько, и каждая имеет свое название;

В величественных каменных ланги почивают умершие правители древнего Тонга. (Простых жителей королевства, естественно, хоронили совсем иначе. Дж. М. Дэвидсон, отрывшая два кургана, явно относящихся к той же древней эпохе, когда воздвигались пирамиды в Муа, в каждом из них обнаружила останки не менее сотни скелетов, захороненных вместе, словно в братской могиле.)

Но для нас теперь важно не то, что одних — простолюдинов — сваливали грудами, а других — высокопоставленных — хоронили каждого в отдельности, воздвигая роскошные гробницы-пирамиды. В данный момент нас интересует не разделение общества, строившего такие великолепные гробницы, а сами по себе пирамиды, которые казалось бы, ничего общего не имеют с Океанией. Пирамиды, подобные тем, что воздвигались в двух столь отдаленных отсюда областях нашей планеты: в древнем Египте и в древней Америке. Причем в обоих этих регионах именно пирамиды, более чем что-либо иное, всегда были и по сей день остаются символом создавших их высоких культур.

Пирамида — это ступенчатое каменное чудо — и вправду означает нечто большее, чем своеобразную архитектурную форму. Она воистину символ высокой культуры. Само слово «пирамида» в известной мере является синонимом понятия «высокая культура».

Но кто, где и когда слыхал о пирамидах в Муа, в Лапаге? Увы, их постигла та же участь, что и всю полинезийскую культуру. Кое-кто слыхал и о ней… Однако наши познания о столь поразительной культуре древних обитателей Полинезии более чем поверхностны. И, как правило, чрезвычайно неточны. Да, полинезийская культура нам знакома и тем не менее — почти неведома.

Полинезию по традиции именуют «раем нашей планеты». Но безупречная красота ее островов, которая привлекает, захватывает всякого, кто их увидит, порой мешает заметить полинезийцев, тех, кто в этом раю действительно дома, кому по праву первородства надлежало бы не только населять этот «рай Южных морей», но и владеть им.

Там, где полоса экваториальных штилей соприкасается с областями, куда проникают пассаты, очень

часто возникают тихоокеанские тайфуны. Постоянная опасность тайфунов больше всего угрожает архипелагам Туамоту, Самоа, а также Тонга. Многие острова этих островных групп из года в год становятся жертвами страшнейших ураганов. И всегда эти ураганы наносят огромный урон (так, в 1982 году тайфун неистовствовал на «Островах пирамид», в королевстве Тонга).

Другие области Полинезии, в особенности Гавайские острова, нередко страдают от цунами. Гигантские волны цунами сметают с побережья полинезийских островов все, что встречают на своем пути. И — увы! — зачастую несут смерть большому числу людей.

Но, когда скрытый под водой вулкан не вздымает в небо огромные волны, когда водная поверхность не бурлит от тайфуна, океан — Моана — и впрямь тих и дружелюбен. Этот Тихий океан всегда был и остается подлинной родиной полинезийца.

Необычная активность тихоокеанских вулканов и породила первый из трех основных типов полинезийских островов — тот, который мы чаще всего называем «высоким островом». Как правило, это базальтовые острова. Первооткрывателям Полинезии, которые видели их с поверхности океана — Моаны, они действительно должны были казаться высокими. Каждый из этих островов в самом деле вырастает прямо из поверхности океана (прибрежная низменная полоса тут зачастую чрезвычайно узка), достигая высоты в несколько тысяч метров. Самые высокие острова Полинезии — Гавайские, где возвышаются вулканические горы.