Тайны гибели цивилизаций - Виктор Иванов

— Хранение и передача информации с помощью КИПУ — связок разноцветных шнурков с узелками. Узелковое письмо указывает на пропасть между европейской культурой и местной, чего не скажешь об ацтеках, которые пользовались пиктографическим письмом, а после конкисты легко перешли на латиницу.

— Полное отсутствие рынков в инкских городах. Население получало все необходимое с государственных складов.

— Инки не оставили после себя такого искусства и архитектуры как ацтеки и майя. Зато, умело применяя техническое наследие предков и внедряя продуманное администрирование и сложную учетноконтрольную бюрократическую систему, сумели объединить в единое государство множество перуано-боливийских племен, чьи вожди набивали чучела врагов золой и соломой и пили из человеческих черепов кукурузное пиво.

— Сеть древних караванных троп была превращена инками к I веку н. э. в благоустроенные с твердым покрытием дороги общей протяженностью 30 тыс. километров. Дороги помогали передавать почту, информацию и небольшие грузы с помощью гонцов (часки), т. к. всадников не было. На дорогах были устроены посты, где дежурили быстроходные часки. Бегуны, передавая эстафету от поста к посту, покрывали в день до 240 км, двигаясь в среднем со скоростью 20 км/час.

— Инки строили многокилометровые оросительные каналы.

Нельзя не сказать и о наличии разнообразных климатических и географических условий в западных областях Южной Америки, которые в немалой степени благоприятствовали уникальности инкской цивилизации. Пересекая тропический пояс, Анды позволяют жить и работать человеку вплоть до высоты 4,5 км. В империи Тауантинсуйю (так инки называли свое государство — «четыре стороны света»), ограниченной с запада океаном с холодным течением Гумбольдта, а с востока тропическими лесами Амазонии есть и тундростепь (пуна), и альпийские луга-пастбища (парамо), и настоящие пустыни, и орошаемые межгорные долины, и поля с почти интенсивным земледелием, и самое высокогорное озеро планеты Титикака — крупнейший пресноводный водоем, и, наконец, богатейшие рыбные места у берегов современного Перу. Рыбы здесь было так много, что ею удобряли поля.

На рисунке 23 чертеж типичного древнеинкского поселения (II тысячелетие до н. э. в районе Ла-Гальгада), являющегося «перевалочным пунктом» на высоте 1000 метров над уровнем моря по кратчайшему пути между морским побережьем, поставляющим рыбу и водоросли, и долиной реки Мараньон на востоке империи, которая поставляла на побережье картофель и сушеное мясо. Ниже (рис. 24) модель достаточно капитальной усадьбы инкского горожанина (каанча), найденная в районе столицы инков Куско. Возвращаясь к тексту Березкина, отметим: Из тумана легенд и мифов инки появляются около. 1438 г., когда они победили соседний народ чанка. Организатор этой победы, сын верховного правителя Куско — Виракочи Инки — принял верховную власть, а вместе с ней имя Пачакути.

Самым ответственным и мудрым решением Пачакути был правильный выбор стратегии завоеваний.

В середине XV века инки вмешались в борьбу между вождествами аймара и в результате сравнительно легко подчинили себе район вокруг озера Титикака. Их главным соперником здесь оказалось племенное объединение Колья, которое, однако, как раз накануне появления армии Пачакути потерпело поражение от другого аймарского протогосударства Лупака.

На берегах Титикаки инки завладели колоссальными стадами лам и альпак по некоторым сведениям сотнями тысяч голов. Это был выдающийся успех. Отныне армии Куско не испытывали больше нужды в транспортных средствах, одежде и продовольствии. Не совсем ясно, кому принадлежали стада у самих аймара: общинникам, знати, верховным вождям или каждая из этих групп владела своей частью стад. Пачакути объявил животных царской собственностью. Так был сделан первый значительный вклад в создание имперского сектора экономики, ресурсами которого распоряжалась непосредственно царская власть. Для идеологического оправдания и закрепления своего верховенства на Боливийском плоскогорье инки основали богатейшие храмы на островах посреди озера Титикака.

Пока Пачакути воевал на юго-западных берегах Титикаки, у него вырос наследник — Тупак Юпанки.

Отношения между Пачакути и Тупака Юпанки были, по-видимому, напряженные, если не сказать враждебные, однако в большом северном походе старый и молодой военоначальники действовали сообща. В ходе этого похода инкское государство окончательно утвердило свой статус империи, стремящейся к объединению всей древнеперуанской ойкумены.

Правитель прибрежного царства Чимор Минчан-саман при известиях об инкской экспансии на плоскогорье близ Титикаки тоже стал расширять свои владения, границы которых почти достигли нынешней Лимы, однако он не делал попыток подняться в горы. Со своей стороны Тупак Юпанки не спешил спускаться на побережье. Вместо этого его армия вторглась в горный Эквадор, где ей пришлось вести изнурительные бои с местными племенами. Там, где расположен современный город Куэнка, была основана Томебамба, ставшая чем-то вроде второй столицы империи. При внуке Пачакути Уайна Капаке она отчасти уступила свою роль расположенному еще дальше на север Кито. Инки пробовали делать вылазки на приморскую равнину Эквадора, но жаркая болотистая земля оказалась малопривлекательной для людей, привыкших к горному воздуху. К тому же ее многочисленное население тоже активно сопротивлялось. В дальнейшем прибрежные эквадорские вождества посылали инкам нерегулярную дань, но в основном независимость сохранили. Если правители Куско и оказывали на них при этом давление, то скорее с моря, чем с суши.

Решение о нападении на Чимор было принято в конце 60-х — начале 70-х годов XV века. Существуют разные легендарные подробности хода боевых действий, которые пока невозможно проверить. Так или иначе победа осталась за инками, имевшими очевидные преимущества перед просуществовавшим не одно столетие прибрежным царством.

Война с инками завершилась относительно почетным для Чимор миром, но после разразившегося восстания прибрежное царство было окончательно разгромлено. Минчансамана, а вместе с ним и квалифицированных ремесленников, увели в Куско. Все же авторитет Чимор остался высок, поэтому инки сочли для себя выгодным символически сохранить местную династию, отстранив ту ее ветвь, которая связала себя с восставшими. Чимор лишилось всех владений за пределами Моче, да и в самой долине обосновались инкские военные посты.

Номинальные владетели Чан-Чана (столицы Чимор) продолжали жить в опустевшем городе. Окрестные крестьяне не опасались разбирать деревянные столбы колоннад для собственных надобностей и разбивать огороды во дворах дворцовых комплексов, куда они прежде и не мечтали проникнуть.

После конкисты испанцы нигде больше в Америке не обнаружили таких сокровищ, как в разграбленных ими гробницах царей и знати Чимор.

В XVII веке индейцы побережья растворились в испаноязычной среде, но передали новым поселенцам многие хозяйственные навыки. Древнее противостояние побережья и гор в преображенном виде сохраняется в Перу и сейчас.

Опуская социальную структуру, администрирование и «экономику» инков, настроенных только на процветание государственного аппарата, его высших чиновников, аристократии и армии, которые, как и должно, имели достаточно скучные черты, выделим совсем не скучный и вызывающий дрожь ритуал Великого жертвоприношения, называемый капак хуча.

Вот что об этом пишет Березкин:

«Раз в четыре года, а также во время тяжелых бедствий (например по случаю междоусобной войны) по всей стране отыскивали детей лет десяти полностью лишенных каких-либо физических недостатков. Их могли посылать в Куско из всех четырех концов империи либо из какой-то конкретной местности, чьи жители срочно нуждались в поддержке божественных сил. Выбор кандидата несомненно зависел от положения родителей и родственников ребенка, ибо участие в капак хуча обеспечивало последним уважение окружающих на несколько поколений вперед. Детей могли принести в жертву в Кориканче или в загородном святилище Уанакаури, но если Инка стремился вознаградить отправителей жертвы, он возвращал ее домой, где и устраивалась церемония. Так, вождь селения Окрос близ Аякучо отправил в Куско свою посвященную солнцу десятилетнюю дочь. В награду за то, что ее отец организовал постройку важного оросительного канала, девочка была не только принята в Куско со всевозможными почестями, но и отослана назад. Близ ее родного селения на вершине горы устроили шахтовую гробницу, в которой избранницу солнца замуровали вместе с сосудами и украшениями. В могилу вела медная трубочка усну, через которую погребенную символически поили водой. Принесенная в жертву девочка превратилась в местное божество, которое почитали особыми церемониями в начале и в конце сельскохозяйственного сезона. Ее младшие братья и их потомки стали жрецами нового оракула, вещая фальцетом от имени погребенной. Отец девочки получил повышение, став главой всех соседних курака (глав инкских поселений)».