Тайна Овального кабинета - Николай Чергинец

— Хаммер, — подсказал гость и уточнил: — Майкл Хаммер.

— Мистер Хаммер, я хочу рассказать об одном случае. Дело в том, что более двух месяцев назад, когда я ездил по делам в Вашингтон, я утерял водительское удостоверение. Сейчас я уже получил новое, но не исключено, что с вами мог разговаривать и мошенник, у которого оказалось мое удостоверение.

— А где точно вы его потеряли?

— Точное место я не могу назвать, так как обнаружил пропажу уже дома. Но на все сто процентов уверен: утрата произошла только в Вашингтоне, и больше нигде. Я посещал супермаркет и, когда доставал деньги для расчета в кассе, скорее всего там и обронил.

— А вы не обращались в супермаркет?

— На следующий же день специально поехал в Вашингтон. В этом супермаркете мне сказали, что моего документа у них нет, и посоветовали на всякий случай обратиться в полицию. В полиции зарегистрировали мое заявление и пообещали в случае обнаружения удостоверения сразу же сообщить мне. — После небольшой паузы Гинзбург добавил: — Кто знает, может, кто-то нашел мой документ и использовал его в преступных целях. В наше время всякое может быть…

Хаммер поблагодарил Гинзбурга и, пожав ему руку, направился к машине. Он решил закончить объезд всех Гинзбургов, а потом уже делать выводы и думать, что еще можно предпринять. Единственное, в чем повезло в этом деле Хаммеру, это то, что все Гинзбурги были дома.

Поздним вечером он возвращался в Вашингтон. Его руки тяжелым грузом лежали на руле, а тело и мозг испытывали усталость и апатию. Несмотря на позднее время, шоссе, ведущее к Вашингтону, было заполнено автомобилями. Горожане после воскресного уик-энда возвращались домой. Это требовало повышенного внимания, что, в свою очередь, в какой-то степени отвлекало от грустных мыслей. Но тревога, заполнившая все его сердце, беспокоила и болью, и напоминанием о приближающейся развязке дома. Жена и дети уже возвратились из вынужденной поездки в Германию, и вот-вот грянет грандиозный скандал. Стоит жене зайти в банк — и она узнает новость. Это означает одно — личную катастрофу для Хаммера. И как ни хотелось ему думать об этом, тревога заставила окунуться в реальную ситуацию, которая, словно вонючая яма, отталкивала его, и ему очень хотелось держаться от нее на расстоянии. Постепенно Хаммер предался неприятным размышлениям и вдруг громко матюгнулся и произнес:

— Черт возьми! Что же придумать?

Глянув в зеркало, он перестроился в крайний левый ряд и увеличил скорость. Подумал: «Главное не поддаваться панике! Завтра же встречусь с Элизабет Богарт. Она должна помочь мне. Поговорю с братом, он тоже обязан мне помочь».

В тревожном ожидании встречи с женой Хаммер въехал в город, и не прошло и получаса, как он был дома. По выражению лица и по поведению жены он понял, что она еще ничего не знает о его проблемах. Наскоро перекусив, он сослался на усталость и лег спать.

На следующий день он встал раньше всех, приготовил легкий завтрак и спустился во двор. Через несколько минут он ехал к центру в сторону Белого дома. Выбрав место, где можно было припарковаться, Хаммер купил несколько газет. Он хорошо знал, что Элизабет Богарт так рано в офисе еще не будет, да и брат вряд ли появится в такое время у себя на работе, а идти к нему домой и встречаться с его женой не хотелось. Он уселся на свое место в машине и начал просматривать газеты. Так и есть. Все газеты смаковали его фиаско: «Мистер Хаммер склеил свои доказательства из нескольких фотографий», «Хаммер доказывает, что он может заниматься сразу с тремя дамами», «Половой гигант любит одновременно не менее трех…». Такие названия статей мелькали перед его глазами. Ему не хотелось даже читать их. Ехать к Богарт или к брату еще рано. Хаммер нажал на рычаг, откинул спинку сиденья и попытался подремать. Закрыл глаза и заставил себя думать о чем-нибудь другом, но сразу же вспомнил о том, как его с лихорадочной быстротой увольняли из Белого дома, даже в свой кабинет после объявления приказа об увольнении он смог пройти в сопровождении сотрудника внутренней охраны. Он свалил в дипломат и целлофановый пакет свои личные вещи, и его вывели из Белого дома, куда дорога ему уже закрыта навсегда.

Хаммер понимал: сейчас для него устроиться на работу будет большой проблемой. Кто рискнет брать на работу провокатора и лгуна?

Хаммер взял с соседнего сиденья тоненький кейс и достал из него мобильный телефон и записную книжку. В глаза бросился небольшой пистолет Беретта. Грустно подумал: «Кто знает, может, придется решить все свои проблемы одним движением пальца». Он начал листать записную книжку с целью отыскать номер телефона офиса Элизабет Богарт и вдруг обратил внимание на фамилию Баррет. Его пронзила мысль: «А что, если встретиться с ним? Его же родственник… как его? Пруден — редактор газеты «Вашингтон таймс», которая первой опубликовала материал с моими претензиями к Саре. Может, эти люди мне помогут? Попытка — не пытка. Надо использовать любой шанс», — и Хаммер набрал мобильный телефон Баррета. Тот ответил сразу же. Хаммер поздоровался и представился:

— Мистер Баррет, вас беспокоит Майкл Хаммер. Если помните, нас познакомил мистер Томас Гордон, специальный прокурор.

— А, мистер Хаммер, конечно же, я помню вас. Жаль, что вы прокололись с женой Макоули. Но хочу сказать, что лично я верю вам. Я уверен, вы стали жертвой большой провокации.

— Мистер Баррет, а не моши бы мы встретиться с вами?

— Можем, но только через две недели. Дело в том, что через десять минут я выезжаю в аэропорт и вылетаю в Канаду. По возвращении я готов встретиться с вами, мистер Хаммер.

И ему ничего не оставалось, как пожелать Баррету счастливого пути и попрощаться. Затем он набрал номер офиса Элизабет Богарт. Ответила секретарь. Она узнала Хаммера и сообщила, что миссис Элизабет Богарт появится в офисе только через три-четыре дня.

С тяжелым сердцем Хаммер позвонил брату. Тот был на месте, и Хаммер спросил:

— Том, мы бы могли где-нибудь встретиться? Мне очень надо с тобой срочно поговорить.

— Подъезжай ко мне — поговорим.

— А может, где-нибудь в другом месте? Мне что-то не хочется вести разговор в твоем офисе.

— Майкл, нам никто здесь не помешает. Мне надо дождаться очень важного звонка из Лондона.

— Хорошо, я еду.

Брат Хаммера был не в настроении. Не прошло и получаса, как он буквально взбесился. Хаммер, ничего не скрывая, рассказал все: и как познакомился, и как склонил Сару к сожительству, и как попал на удочку Райка, и как проиграл в суде.

— Идиот! Кретин!! Как ты мог поверить в эти штучки с фотографиями?! Зачем полез на президентшу?! Что, тебе женщин не хватает?!

Чуть поостыв, брат произнес:

— Знаешь, Майкл, теперь я за твою жизнь ни цента не дам. В любой момент тебя могут пристрелить, взорвать вместе с автомобилем или подстроить автокатастрофу.

— Не должны они этого сделать. Все газеты об этом пишут, а в делах, которые получили огласку, они действуют осторожно. Кстати, ты читал об этой истории?

— Когда? Я же только сегодня приехал.

— Почитай, у тебя волосы встанут.

— А там что, наша фамилия упоминается?

— Конечно.

— О черт! Ты же нанесешь удар и по моему бизнесу, и моему имиджу! Я еще не знаю, как моя жена к этому отнесется? Она же тоже со мной была в Европе и, конечно же, ничего не знает!

— Моя тоже ничего не знает, — уныло произнес Майкл.

— Как — не знает? А газеты она читает?!

— Она, как и ты со своей, вместе с детьми была в Европе. — И Майкл рассказал о том, как он, обманув жену, отправил ее и детей в Европу, что в какой-то мере рассмешило брата.

— Ни фига себе! Он получил санкцию от жены трахаться с женой Президента!

— Мне не до смеха, брат! — угрюмо воскликнул Майкл. — Ты лучше скажи, дашь мне денег или нет?

— Сколько?

— Пятьсот.

— Пятьсот долларов?

— Пятьсот тысяч долларов.

— Слушай, Майкл, а не лучше ли тебе признаться во всем жене? Она же не дура и хорошо соображает, что если ты и изменил ей, то, как говорится, с королевой. Это добавит ей гордости.

— О чем ты говоришь! — воскликнул Майкл. — О какой гордости ты ведешь речь?! Она, если узнает правду, расквасит мне морду, не постесняется и за нож схватится, чтобы хрен отрезать. Она не пойдет ни на какие уговоры. Учинит вселенский скандал и тут же разведется, а всю оставшуюся жизнь посвятит травле детей на меня. Прошу тебя, помоги мне, мы же братья!

После долгого раздумья брат посмотрел на Майкла.

— Хорошо, Майкл. Я переведу на твой счет в банке эту сумму, но при одном условии: ты дашь мне слово, что не снимешь ни цента моих денег без моего разрешения.

— Я согласен! Я будут искать этого Райка и выбью у него свои деньги.

С огромным облегчением и нескрываемой радостью Майкл попрощался с братом и вышел на улицу. Он решил повстречаться с Гордоном и потом ждать возвращения Джима Баррета.