Ледовые пираты - Гузманн Дирк

— Завтра утром они должны быть здесь. — Фалери сложил руки на груди.

Поняв, что предлагает Фалери, Джустиниано позволил себе легкую улыбку, которую тут же скрыл под сдвинутыми бровями.

— Ты услышала, что сказал трибун? Не далее чем завтра утром сюда придет стража и уведет каждого, кого здесь найдет. — Дож потянул за завязки чепчика дочери и снял его с головы. Длинные черные волосы волнами упали на плечи Мательде.

— «Эстрелла»… — нежно погладил их Джустиниано. — Это хорошее название, оно определенно приведет тебя обратно ко мне.

Вечером, когда Бегга на своей рыбацкой лодке подплыла к острову, туман уже рассеялся и солнце растопило снег, который вечером снова должен был смерзнуться в ледяные дорожки. Зима упорно боролась за каждую холодную ночь.

Когда хриплый голос Бегги разнесся над островом, Орсо осторожно выглянул из сарая и пробрался через грязь и тину к зарослям камыша, куда направлялась рыбачка со своей лодкой. Вышедшая вслед за Орсо Мательда была обрадована и удивлена одновременно. Она помахала Бегге рукой и криками направила ее к мелководью, где лодка могла причалить. Теперь их было пятеро.

Мательда и Орсо помогли Бегге протащить ее лодку через камыш. Плоскодонка была такая же грубая, как и ее хозяйка — неотесанная и угловатая, Мательда сразу же загнала себе несколько заноз в пальцы. Наконец лодка закачалась на волнах прямо перед сараем, пора было убирать стенку — тонкую деревянную перегородку отделявшую «Эстреллу» от выхода в море. «Женщины похожим образом производят детей на свет», — пронеслось в голове сравнение.

Вскоре корабль уже был привязан канатами к лодке Бегги, еще два каната свисали слева и справа по борту. За один канат должны были тащить Орсо, Мательда и Спатариус, а другим обвил себе руки Бьор.

Мательде не верилось, что «Эстреллу» удастся сдвинуть с места. Но Бьор дал команду, и корабль подался вперед. А когда Бегга поставила парус, их помощником стал еще и ветер. Под килем «Эстреллы» было достаточно бараньего жира, чтобы на нем мог поскользнуться целый легион.

Едва был пройден первый шаг, как опорные балки под кормой упали. Этот звук был как их деревянные аплодисменты, которые придали всей группе сил и уверенности в себе. Шаг за шагом пятеро людей выводили корабль из сарая на морские просторы.

Когда форштевень наклонился и опустился в воду, а «Эстрелла» под своим весом подвинулась вперед на всю длину киля, Бьор отпрыгнул в сторону, а Мательда поскользнулась и приземлилась в лужу. Корабль был спущен на воду, и тут же на палубу села чайка. Птица с любопытством прошлась по мягко качающимся доскам вперед и назад, затем поднялась и улетела в направлении песочных отмелей.

Сидя в грязи, Мательда смахнула слипшиеся волосы со лба и посмотрела вслед чайке. Затем, бросив взгляд на Бьора, искренне обрадовалась его мальчишеской улыбке и искрам во взгляде, которые относились исключительно к «Эстрелле».

«Да, — решила она, — мы поставим прямой парус!»

Глава 27

Александрия, сад наместника

Неужели именно так выглядит рай? Бонус чуть было не рассмеялся, но затем взял себя в руки: все-таки это был всего лишь сад, а не созданное Богом место. Чудом был не он, а то, что наместник Абдулла принял его в своем доме.

Когда Бонус, измученный походом через пустыню, появился перед воротами особняка, он так громко ругал стражников на своем родном языке, требуя увидеть наместника, что тот появился перед ним собственной персоной и пригласил в дом. Якуба, как с облегчением обнаружил Бонус, здесь не было.

— Он с большей частью наших воинов направился к убежищу берберов, — развеял его опасения Абдулла, опускаясь на край большого бассейна и жестом приглашая Бонуса присесть рядом.

Больше всего Бонусу хотелось сейчас с головой погрузиться в воду. Тело за дни, проведенные в пустыне, ослабело, во рту болели раны, кожа на лице обвисла, в ушах шумело, а в голове раздавался глухой стук. Ноги же… Бонус даже боялся на них смотреть.

— Вы выглядите несколько запущенно, — признался Абдулла. Затем вдруг легким движением руки зачерпнул немного песка, согнанного ветром на драгоценную мозаику пола, и бросил в Бонуса.

От возмущения у Бонуса перехватило дыхание. Опять этот песок!

— Что это за обращение? — выкрикнул он, выходя из себя. — Мало того, что вы бросаете меня в пустыне на верную гибель, обманывая в отношении вознаграждения за берберов, так еще и угрожаете мне! Вы, арабы, хуже, чем о вас рассказывают в страшных сказках, которыми у нас пугают детей.

— Извините, — сказал Абдулла и подал знак подбежавшим к нему двум нубийским стражникам, чтобы те удалились, — я должен был убедиться, что вы действительно человек из плоти и крови, вернувшийся назад из пустыни. Или же вы ифрит, дух? — пожал он плечами. — Песок показывает правду: он не пролетел сквозь вас — значит, вы человек.

— Это вы приказали своим подручным бросить меня в пустыне? — Вид воды в непосредственной близости был таким приятным для взора, что возмущение Бонуса понемногу спадало.

Словно услышав его мысли, Абдулла протянул свою изящную руку к бассейну и играючи поводил ею в воде — раздался нежный плеск.

— Якуб вернулся и сообщил, что вы вместе с ним обнаружили местонахождение берберов. Затем, как он сказал, вас поразила стрела и берберы разорвали ваше тело на части.

— Подлая ложь! — вырвалось у Бонуса.

— Это я только что понял, — согласился с ним Абдулла. — Что же действительно там произошло?

И Бонус рассказал о том, как он выполнил свою часть обещания, как нашел укрытие берберов в скалах и даже, рискуя жизнью, выманил оттуда одного из пустынных людей. Умолчал он лишь о том, что старуха-берберка чуть не одержала над ним верх и что Якуб помочился в его бурдюк с водой. Но свой поход через пустыню Бонус украсил такими словами, которые только мог позволить его воспаленный мозг.

Бонус закончил свое повествование, настала тишина. Абдулла сидел неподвижно — даже мухи, кружившие над фруктами, опустились на его руки. В саду было так тихо, что стало слышно, как какой-то человек за оградой насвистывает веселую мелодию.

Наконец наместник вышел из оцепенения:

— Если все, что вы мне рассказали, — правда, значит, Якуб обманул меня, а в моем положении это может быть опасно. Благодарю вас, что пришли ко мне.

— Речь идет не о вашей выгоде, наместник, — тяжело перевел дыхание Бонус, — а о том, чтобы вы выполнили свое обещание в том договоре, который мы с вами заключили. Я хочу корабль. Я его заслужил!

Абдулла улыбнулся.

— Да, — покачал головой Бонус, — мне надо было знать, что в этой части света договоренность между мужчинами стоит дешевле обезьяньего жира!

— О, это неправда, — покачал головой Абдулла. — Я отдам вам корабль и несколько человек в придачу к нему. Так, как было договорено. Кроме того, эта часть соглашения имеет свою особенность: корабль, — и тут он улыбнулся, — собственно говоря, Якуб предусмотрел для халифа. Вы должны знать, что повелитель дня и ночи скоро посетит Александрию. Якуб хотел, чтобы мы преподнесли ему эту диковинку в качестве подарка. Но боюсь, что нашему лживому еврею, обращенному в мусульманство, придется снова озаботиться подарком для своего господина.

Абдулла положил свою холодную влажную руку на обожженные пальцы Бонуса. Это прикосновение араба подарило измученной коже облегчение.

— Тем самым вы уже второй раз оказываете мне помощь, чужестранец, — продолжил наместник. — Ваши мотивы, может быть, так же корыстны, как мотивы Якуба, но вы приносите мне удачу. Возможно, в будущем мы еще не раз поддержим друг друга.

В голове Бонуса все кипело. Он чувствовал: араб играл с ним, но в какую игру — вот в чем вопрос. Если бы только он не потерял столько сил! Бонус тяжело поднялся, и Абдулла убрал свою руку.

— Отдохните в комнате для гостей, — гостеприимно предложил наместник. — Завтра я лично позабочусь о том, чтобы вы получили корабль в свои руки.