Справедливость: решая, как поступить, ты определяешь свой путь - Райан Холидей

Послесловие

Не думаю, что я смог бы написать книгу о справедливости, когда был моложе. Честно говоря, я не уверен, что этот вопрос меня тогда достаточно волновал.

При первом обращении к стоицизму меня, как и большинство людей, привлекло то, что он мог мне дать. Я искал то, чем мог бы воспользоваться. Мой стоицизм касался в основном суровости и строгого обращения с телом, как говорил Сенека[251]. Рано вставать. Бегать. Реализовывать свой потенциал. Обуздывать эмоции. Дисциплина. Мужество. Твердость духа.

В моем раннем прочтении этой философии присутствовал юношеский эгоцентризм: игнорируйте то, что вас не касается, заботьтесь прежде всего о себе и своем спокойствии. В итоге такой человек получает должность директора по маркетингу в публичной компании вскоре после того, как ему разрешили то, что можно считать привилегией взрослых[252]. А еще он начинает работать на неприятных людей и в возрасте 25 лет публикует книгу «Верьте мне, я лгу: признания медиаманипулятора»[253].

Одиночество, бизнес, амбиции и целеустремленность — вполне себе коктейль.

Но особенность стоицизма в том, что он на вас влияет. Мне повезло, что я открыл его для себя, — не только потому, что он помогал мне сохранять спокойствие и собранность под давлением, но и потому, что с годами до меня дошел более глубокий посыл стоических идей. Причина, по которой я ушел из маркетинга, а не стал эджлордом[254], заключается в том, что стоицизм помог мне осознать: такое занятие не для меня. Это не лучшее направление для жизни независимо от того, насколько богатым или влиятельным вы можете стать.

Достаточно посидеть с Марком Аврелием, и вы заметите, что он часто ссылается на «общее благо» (более 80 раз, как я отмечал в рассылке The Daily Stoic)[255]. Если вы посмотрите на реальную жизнь стоиков (что я и сделал в книге с таким названием[256]), то обязательно обратите внимание, насколько заметное место занимала тема справедливости в жизни менее известных философов, которые боролись с тиранией и несправедливостью Нерона, Юлия Цезаря и других безнравственных императоров.

По мере того как стоицизм проходил путь от Древней Греции до Древнего Рима, от философов-одиночек до лидеров гражданской жизни, он претерпевал определенную трансформацию. Один ученый назвал это смягчением, но слово не подходит. С течением поколений стоики становились более открытыми, более социально активными, более порядочными, более щедрыми. Они превращались в столпы общества, в лидеров и героев, а о примерах их самоотверженности, мужества и принципиальности говорят на протяжении тысячелетий.

Не могу сказать того же о себе, но сейчас я как человек определенно лучше, чем был в начале пути.

Помню, однажды я услышал, как отец сказал что-то вроде: если ты не либерал в молодости, то у тебя нет сердца, а если ты не консерватор в зрелом возрасте, то у тебя нет мозга. Позже я узнал, что эта фраза популярна на ток-шоу, а ее вариации восходят к 1870-м годам.

Если не считать наших современных политических партий, то эта идея кажется мне ужасно, ужасно печальной. Разве не должно быть все с точностью до наоборот? Когда вы молоды, вы думаете в основном о себе и своих потребностях, но потом, по мере взросления, с обретением опыта, встречая все больше и больше людей, вы становитесь более понимающим, более открытым для перемен, более заинтересованным, более склонным помогать. Да, бывает трудно сохранить идеализм перед лицом сурового мира, но что это за жизнь, если вы становитесь все эгоистичнее и холоднее?

Величайшие стоики, следуя своей философии, шли другим путем. Император Адриан видел потенциал в молодом Марке Аврелии, но его бы ошеломил прогресс, которого добился его протеже, пройдя путь от пылкого юноши до великодушного лидера миллионов, избежав, как писал сам Марк в «Размышлениях», страшного бедствия — «оцезариться», пропитаться порфирой богатства и власти[257].

По этому пути должны пройти и мы все, не только избегая с возрастом эгоизма и цинизма, но и следя за тем, чтобы не ожесточиться в силу своей профессии или под воздействием обстоятельств. Если время и опыт не сделают вас более щедрыми, менее пугливыми по отношению к другим людям и их нуждам, более открытыми, то что это за жизнь? Ведь она больше похожа на тюрьму, на какое-то проклятие, наложенное врагом в трагической пьесе, на цену, за которую продается ваша душа.

Я и подумать не мог, что мои книги о скромной школе античной философии приведут меня к целому производственному предприятию, но Daily Stoic развернулась до издательства, медиакомпании, предприятия электронной торговли и книжного магазина в техасском городке. Это небольшой бизнес в том смысле, что в нашем офисе ежедневно работают лишь шесть или семь человек, — и все же на самом деле он совсем не маленький, учитывая доходы и ежемесячный охват десятков миллионов людей.

Причина, по которой большинство компаний переходят на аутсорсинг и субподряд, заключается не только в том, что так дешевле. Она еще и в том, что с глаз долой — из сердца вон. Это означает, что не нужно думать о реалиях того, чем занимается ваш бизнес и на кого он влияет.

Вот почему, развивая собственное дело, я старался задавать себе вопросы, над которыми стоики бились еще во времена Антипатра, — о прозрачности, об экстернализации, о последствиях.

В Daily Stoic мы продаем «значки вызова»[258], вдохновленные философскими концепциями (на одном написано Memento Mori, на другом — Amor Fati[259]), которые многие читатели считают базовыми для повседневной практики стоицизма. Получив множество предложений, я понял, что их производство в Китае обойдется значительно дешевле, чем в Соединенных Штатах. Я читал об уйгурах в концентрационных лагерях Китая, я знаю об условиях труда за границей, мне известно, что транспортировка через Тихий океан не особо полезна для окружающей среды.

Однако к этике прилагаются расходы: именно на моем кошельке скажется более высокая стоимость единицы продукции. Именно мне придется обращаться к клиентам и просить их платить более высокую цену. Именно я уязвим для подделок и имитаторов.

В конце концов я решил сотрудничать с крупной американской компанией Wendell’s, которая работает в Миннесоте с 1882 года. Вышло не дешевле, но чище и при этом более чем рентабельно. Мы преуспеваем, преследуя собственные интересы: Адам Смит мог бы гордиться нами. Но стоит напомнить, что до своей работы о капитализме он изучал стоицизм и в книге «Теория нравственных чувств» писал, что нужно действовать так, словно за вашим плечом сидит беспристрастный зритель, наблюдающий и оценивающий принимаемые вами