Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

— Гвардия! — произнес один из разведчиков, внимательно глядя в подзорную трубу.

Конечно, кто же еще!

Наполеон не ошибался, когда говорил, что в лице Каранелли Франция потеряла одного из лучших маршалов. Глядя с холма на развернувшуюся перед ним местность, Луи разобрался с замыслом императора, хотя тот ему ничего не говорил. Теперь, когда большая часть сил Барклая де Толли переброшена на южный фланг к Багратиону, чтобы сдерживать натиск основных сил противника, будет наноситься главный удар. После захвата Курганной высоты в бой будет брошена наполеоновская гвардия — других сил уже нет. Но и не нужно. Старая и Молодая, даже без дивизии Фриана, направленной брать Семеновское, составляют без малого четверть всех французских войск. Прорыв прямо с холма по лощине, обход оврага, захват Псарево и разворот атакующей колонны на юг остановить невозможно. Понадобится только полчаса, за это время нельзя подтянуть войска. А потом удар по южному флангу, в тыл сдерживающим Нея и Мюрата дивизиям — и оборона русских рассыпается, как песчаный замок!

Буквально в несколько секунд общая картина сражения стала ясна Каранелли, и в очередной раз он восхитился гением императора. Но тут же понял, что кроме них она не является секретом и для еще одного человека. Главнокомандующего русской армией Кутузова. И холодный пот выступил на лбу Луи.

Пушки — это не готовый быть переброшенным на любой участок битвы резерв. Они уже на боевой позиции! Нужно лишь пять минут, чтобы развернуться во фронт. Русская гвардия и овраг прикроют их от прямой атаки. И здесь состоится поистине гвардейское сражение! Только русских поддержат полторы сотни орудий. И прежде чем французы доберутся до рукопашной, артиллерия положит две трети атакующей колонны. Это мышеловка. Наверняка еще и дверцу захлопнут, хотя это уже неважно.

Каранелли развернул лошадь. Время разведки закончилось. Осталось только время на спасение французской армии. Совсем немного.

Луи торопился, а потому выбрал кратчайший путь — сначала вниз с холма в объезд оврага, потом к Курганной высоте. Прорыв на французскую сторону в центре — занятие очень опасное. И те, и другие могли угостить изрядной порцией свинца. Каранелли уже решил, что, пройдя первую линию русских, нужно будет сорвать мундиры и скакать дальше в одних рубахах. Но и это не гарантировало, что какой-нибудь батальон не пустит по непонятным всадникам ружейный залп.

За оврагом разведчикам попался едущий навстречу офицер в форме драгуна. Мундир порван на плече, лицо в крови.

— Как там французы? — кивнув в сторону высоты, спросил Каранелли. — Не одолевают?

— Нет, господин полковник! — рассеяно ответил драгун, думая явно о своем. — Отбили батарею обратно.

Разведчики поехали дальше, однако вскоре остановились. Оглянувшийся Каранелли убедился, что офицер скрылся в складках местности. Отряд повернул на юг. Раз русские отбили батарею, то час точно продержатся. Время, пусть и немного, но все-таки есть. Нет смысла в излишнем риске — очень уж ценные сведения везли разведчики.

Вот и все! Основные русские силы — армия Багратиона, больше половины армии Барклая де Толли — сжаты на южном фланге. Они потеряли главные опорные пункты — флеши, Семеновское, Утицкий курган. Стоящий напротив Бонапарта адъютант Богарнэ докладывал, что войска вице-короля теперь уже окончательно овладели Курганной высотой, захватив злосчастную русскую батарею. Ней, Мюрат, Понятовский, Жюно, продолжая давить на юге, теперь исполнят роль наковальни. А молот уже давно ждет своего часа.

Император наслаждался. Минута триумфа — триумфа, который затмит даже Аустерлиц, — уже близка. Сейчас он отдаст приказ — и гвардия, сметая все на своем пути, рассеет русские войска. Величайшая победа в истории человечества в его руках!

Полковник специальной кавалерийской инспекции, в расстегнутом мундире, взлетел на холм, непочтительно близко подъехав к сидящему императору. Спрыгивая, он почти оттолкнул закончившего доклад адъютанта. По свите пролетел возмущенный ропот, однако Наполеон не проявил ни малейшего недовольства. Жестом он отправил адъютанта и перевел внимательный взгляд на полковника. Тот, убедившись, что свита находится на достаточном расстоянии, начал что-то негромко, но быстро говорить Бонапарту.

Император изменился в лице. Вскочив, он буквально впился глазами в лицо полковника.

— Карту!

Порученец, споткнувшись, распластался на земле. Каранелли поднял выпавшую из его рук карту и подал Наполеону. Секунду спустя тот держал ее перед собой, а Луи, тыкая пальцем, продолжал рассказ.

— Коня! — сминая бумагу и отбрасывая в сторону, скомандовал император.

Через минуту вместе со свитой Наполеон мчался к захваченной русской батарее. Подниматься на холм было очень трудно. Кругом лежали, часто в несколько слоев, убитые и умирающие солдаты.

На вершине Бонапарт остановился и, достав подзорную трубу, стал внимательно обозревать местность. Стоящий рядом Каранелли негромко произнес:

— Отсюда ничего не удастся увидеть. Это ловушка, подготовлена настоящим мастером военного дела.

Император убрал трубу. Молча и задумчиво он смотрел на восток. Это продолжалось долго. Настолько долго, что один из генералов рискнул. Подъехав вплотную, он громко, так, чтобы услышала вся свита, проговорил:

— Ваше величество! Гвардия готова выполнить приказ!

Наполеон посмотрел на генерала, потом перевел взгляд на Каранелли. Тот почти незаметно покачал головой. Император еще немного подержал паузу, потом ответил. Тоже достаточно громко:

— Нет! Здесь, в восьмистах лье от Парижа, я не могу рисковать последним резервом.

После этого, жестом приказав всем сопровождающим оставаться на месте, Бонапарт отъехал вместе с Каранелли.

— Признаться, я был зол на тебя за Смоленск, Луи! Ты ошибся, корпус Раевского оказался в крепости на сутки раньше. И я злился, почти как на Мюрата. Но сегодня ты спас французскую армию от разгрома! А меня от позора! И мое не императорское, а соседское тебе спасибо, Луи!

— Пожалуйста, Набулио! — тихо произнес Каранелли. — Соседи должны помогать друг другу.

Наполеон улыбнулся, однако глаза не смеялись. Слишком тяжелый день выдался.

— А скажи мне, Луи, как ты считаешь, если мы сейчас отступим на исходную позицию, что сделают русские?

— Как «отступим»?

— А что делать? Солдаты должны отдохнуть, их нужно покормить. Кому-то надо отойти. Что-то мне подсказывает, что русские не собираются этого делать. Так что? Спать будем под артиллерийским огнем?

— Нет, но можно отступить только на четверть лье, чтобы не отдавать завоеванные укрепления.