Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

Изучая Бородинское сражение, большинство историков пришли к выводу, что одним из блистательных маневров, проведенных Кутузовым, была атака Уварова и Платова на северном фланге. Переправившись через Колочу, отряды предприняли рейд по тылам противника.

Историки утверждают, что маневр во многом повлиял на ход сражения и это не вызывает ни малейшего сомнения. Атака французами Курганной высоты задержалась почти на два часа. Встревоженный неожиданным появлением русских, стремящихся обойти неприятеля с севера, Наполеон лично поскакал к Колоче, чтобы выяснить ситуацию на месте.

Оказалось выяснять нечего. Наткнувшись на корпус Орнано у Беззубово, казаки Платова и кавалеристы Уварова отступили, не в силах противостоять итальянской гвардии. Да и вряд ли отряд, насчитывающий четыре с половиной тысячи сабель, мог создать для французов какие-нибудь серьезные проблемы. Кроме ощутимого переполоха, который и удался в полной мере. Но Кутузов остался недоволен, очень недоволен. Чем? Тем, что Уваров и Платов не опрокинули северный фланг наполеоновской армии? А заодно и не разгромили центр, зайдя в тыл врагу? На что мог рассчитывать Кутузов, посылая казаков и уланов в рейд? Не более, чем на изрядную панику противника. В чем генералы вполне преуспели. Так что же так огорчило Кутузова? Может, этот рейд, который историки хором называют гениальнейшим маневром русского полководца, был исполнен без его приказа? А задержанная на два часа французская атака в центре, в конце концов, привела к тому, что наполеоновская гвардия не попала в уготовленную ей ловушку. Как знать! Но факт остается фактом: из всех генералов, участвовавших в сражении на Бородинском поле, только Платов и Уваров не были представлены Кутузовым к наградам.

Ближе к полудню оборона центра русской позиции легла на Барклая де Толли, поскольку Багратион сдерживал на левом фланге основные силы французов. Московский драгунский полк наконец-то из глубокого резерва передвинулся во вторую линию, заняв позицию в одной версте, позади батареи на Курганной высоте.

На южном фланге двадцать седьмая пехотная дивизия Неверовского вместе с гренадерами Воронцова отбила семь атак французов. Дивизия Неверовского! Безусые юнцы, которых месяц назад отправили в Красный прикрывать дорогу Орша — Смоленск. На всякий случай, считая, что никаких серьезных наполеоновских войск там ждать не придется. И что же стало за один только месяц с новобранцами?! Сорок отраженных атак Мюрата, отчаянное сражение на дороге, задержавшее на сутки всю наполеоновскую армию. Оборона Смоленска от первого штурма его стен до последнего выстрела наполеоновских солдат по охваченным сплошным огнем кварталам. Позавчера дивизия сутки удерживала Шевардинский редут, давая возможность закончить строительство флешей. А здесь, на бородинском поле, солдаты насмерть стояли в таком аду, из которого, задрав хвосты, разбежались бы все черти. Сколько времени нужно, чтобы из юного новобранца превратиться в опытного бесстрашного солдата? Оказывается, с таким командиром, как Неверовский, достаточно месяца. Да жаль, что нет его сейчас с солдатами. Унесли Дмитрия Петровича тяжело раненого. Но наука его осталась! И до чего тошно сейчас французам от этой науки.

Для восьмой атаки на флеши Наполеон сосредоточил почти четыре сотни орудий и около сорока тысяч штыков. Перед решающим ударом ему необходимо было выбить русских из флешей, смять фронт, лишить опорных пунктов.

Луи Каранелли вместе с тремя офицерами по заданию Наполеона отправился в тыл противника. Из Утицкого леса на юг выехали четверо всадников в форме русских старших офицеров. Перебравшись через Старую смоленскую дорогу, по длинной дуге вокруг корпусов Понятовского и Тучкова, южнее кургана, лазутчики пробрались в тыл противника. В общей суете, которая всегда присутствует в ближнем тылу во время больших сражений, офицеры Каранелли походили на адъютантов высокого начальства, а потому не испытывали никаких проблем с перемещением по русским позициям.

Императора интересовал, что немного удивило Луи, не столько южный фланг обороны Кутузова, сколько центр. Какие силы расположены за Курганной высотой, во второй линии? Как быстро можно будет захватить Псарево? Есть ли какие-нибудь фортификационные сооружения перед этой деревней? Где лучше развернуть батареи, чтобы они могли вести огонь по южному флангу русских? Нет ли естественных препятствий для кавалерийских атак?

Каранелли ничего не отмечал на карте. Мало того, у него ее и не было. Перелески, кустарники, холмы и овраги легко держались в памяти и без проблем узнавались французом. Луи ни на секунду не сомневался, что, когда понадобится, он точно нанесет на карту все, что увидит: позиции русских батарей, расположение полков, оборонительные сооружения.

В тылу противника, как и ожидалось, царило слегка суматошное движение. С первых линий в тыл тек поток раненых. Некоторые, морщась от боли, шли сами, других вели под руки. Часто попадались носилки, которые несли вчетвером. Солдаты приводили или приносили раненых на Старую смоленскую дорогу за Утицким курганом, где передавали на руки ополченцам, а сами быстро уходили назад, к товарищам, продолжавшим держать оборону в первой линии.

Ополченцы рассаживали и укладывали раненых на подводы, которые отправлялись в сторону Можайска. Глядя на русских, выбывших из строя, Луи не переставал удивляться. Несмотря на раны, порой довольно тяжелые, основное настроение солдат выражалось досадой на преждевременный выход из боя и сожалением, что им приходится покидать позиции.

Убедившись, что позади пехоты, обороняющей Утицкий курган, только ополченцы, Каранелли направил лошадь в центр, забирая на восток, чтобы объехать многотысячную армию, собранную на южном фланге. В его план входило проехать через Псарево, заглянуть в Татариново и двигаться в сторону Курганной высоты, внимательно осматривая русские тылы.

Группа офицеров во главе с полковником никого не интересовала. Лишь однажды усталый ротмистр на взмыленном коне, подскакав вплотную, спросил, не знают ли господа офицеры, где сейчас дислоцируется Измайловский полк? И получив отрицательный ответ, поскакал дальше, лишь пыль летела вслед.

Восьмой атакой французам удалось выбить упрямых защитников из флешей, слишком велик был численный перевес наполеоновской пехоты, поддержанной сотнями артиллерийских стволов. Но, отступив к Семеновскому оврагу, обороняющиеся сомкнули ряды, а после подхода свежих полков бросились в атаку, которую возглавил сам Багратион.

Фико вместе с тем офицером, который исполнял обязанности гримера при мадемуазель Катрин, двигались чуть позади передней линии атакующих. Они испытывали метатель гранат в условиях боя. Несколько десятков снарядов составляли приличный вес. Однако этого нельзя было подумать, настолько легко нес ранец Фико. Выстрелив около дюжины раз, Анри и его товарищ нашли оптимальную траекторию полета, когда гранату удавалось запустить приблизительно на полторы сотни шагов. Что особенно понравилось французам — в этом случае взрыв часто происходил в воздухе, осыпая цель дождем металла.