Спецназ Его Императорского Величества - Владимир Куницын

— Индюк! — прокомментировал Бонапарт. — Хорошо, он ответит! С какими идиотами приходится иногда иметь дело! Жером упустил Багратиона в Полесье, а этот набитый дурак не смог переправиться вовремя и в результате ускользает Барклай.

Каранелли молчал, ожидая пока император выскажется. Но Наполеон уже успокоился.

— Потом, как я понимаю, ты со своими людьми ушел на Лубино?

— Да! Кто-то же должен показать, что болота не так страшны.

— И что?

— Они не представляли никакой трудности. Через два часа при лунном свете мы вышли к Валутиной горе.

— Да… А Ней никак не мог опрокинуть отряд Тучкова. Хотя не его вина. Ты, может, и не знаешь, но Барклай понял, что если Ней сомнет прикрытие, то он успеет к Соловьевой переправе раньше русских.

Наполеон встал и, заложив одну руку за борт сюртука, начал расхаживать по кабинету.

— Ты понимаешь, что получается, мой дорогой Луи! Даже не могу сказать, что в этой кампании мне не везет. Но глупые действия моих маршалов сводят на нет все усилия и лишают заслуженной победы. Жером упускает Багратиона, Мюрат теряет день, сражаясь с новобранцами, и не удается окружить русские армии. Наконец нам улыбается удача. Армия Барклая медленно отходит на Москву кружной дорогой, опасаясь, что мы выкатим батареи к Днепру там, где тракт вплотную подходит к реке. Нею, разумеется, нет смысла бояться наших орудий, и он идет напрямую. Передовые отряды сталкиваются с небольшим заслоном казаков. Ней подтягивает основные силы своего корпуса, но и русские усиливаются. Тучков, дивизия Коновицына, кавалеристы Орлова-Денисова.

Бонапарт постепенно увеличивал темп движения, чувствовалось, что произошедшее накануне серьезно задело самолюбие императора.

— Небольшое авангардное столкновение переросло в серьезное сражение. Прибывает сам Барклай. У Нея больше сил, но позиция русских лучше. И все, что нужно — это фланговый удар хотя бы одной дивизии. А вместо нее появляется дюжина офицеров. Да, Луи, я знаю, что это самые лучшие в мире бойцы! Но нужна дивизия! А этот… болот испугался… Он, наверное, думал, что его корпус будет всю войну маршировать по паркам!

Наполеон вдруг успокоился, решив, что не стоит махать оружием после битвы.

— Но ты, кажется, просил аудиенции не для того, чтобы обсудить вчерашний бой?

— Да, ваше величество.

— Я слушаю.

— Может, нам лучше послушать Доминика? Он видел намного больше, чем я.

— А где Доминик?

— В приемной.

— Пусть заходит.

Через минуту Левуазье четко докладывал.

— Когда русские пошли в атаку, мы оказались у них за спиной, спрятавшись в высоком кустарнике. На левом фланге впереди шел генерал. Мы сразу догадались — батальон бежал быстрее других. Солдаты стремились обогнать генерала, чтобы прикрыть его. Русские часто так делают.

Император посмотрел на Каранелли, и тот кивнул в знак согласия.

— Получилось, что генерал оказался позади батальона.

— Это был генерал Тучков, Доминик! Мне уже доложили о результатах допроса пленных. Кроме того, мы побеседовали уже с ним. Можешь не отвлекаться на подробности.

— Хорошо, ваше величество! Мы напали сзади. Около генерала было примерно два взвода пехотинцев…

— Екатеринославские гренадеры!

— Да. Атака получилась внезапной, они не смогли оказать сопротивления. Но потом, когда мы уходили с русским генералом, за нами погналась кавалерия. Отрядом командовал знакомый мне русский офицер.

— Что? Какой офицер? — брови Наполеона, который разом забыл, что удивление не красит императора, поползли вверх.

— Тот, которого я убил под Фридландом. По крайней мере, считал, что убил.

— Ты уверен? Ночь, лунный свет!

— Абсолютно, ваше величество. Я слышал, как он кричал: «Живьем! Маленького только живьем!»

— Вот как? Напомни, что было у Фридланда?

— Мы с удобной позиции отстреливали офицеров через реку, когда на нас напали русские драгуны…

— Да, я вспомнил! Это тот, который догадался, что стрельба ведется с тысячи шагов?

— Он самый.

На зов колокольчика мгновенно явился адъютант.

— Перментье ко мне!

Бригадный генерал, который догадался, что во время аудиенции Каранелли надо быть на всякий случай поближе к кабинету императора, появился мгновенно.

— Что у нас с пленением Тучкова? Его пытались выручить кавалеристы?

— Пытались, но Арменьяк взорвал четыре боевых заряда и шесть дымовых, — несколько удивленный отвечал Перментье.

— Я не об этом! Есть ли показания пленных: кто пытался отбить генерала?

— Да, мы подобрали раненого. Московский драгунский полк, третий эскадрон. Это они пытались атаковать наш отряд, захвативший Тучкова.

— Кто командир эскадрона?

— Мне нужно уточнить…

— Уточните!

Через четверть часа официальный командир отряда специальной инспекции докладывал:

— Эскадроном командует князь Данилов Николай Тимофеевич. Воинское звание — майор. Пока это все, что известно.

— Ну, что ж, господа генералы, — Наполеон сделал паузу, глядя на Левуазье, — я не оговорился, с сегодняшнего дня ты — генерал, Доминик! Так вот, господа генералы, запомните имя этого князя. И постарайтесь, чтобы он больше никогда не мешал вам! Считайте это приказом!

Глава восьмая

БОРОДИНО

Немного дальше, чем за сотню верст на запад от Москвы, небольшая речка Колоча, попетляв по полям, впадает в Москву-реку. Высокий берег в сочетании с водой — надежное укрепление. И если уж необходимо выбирать позицию для серьезного сражения, то ни один человек, мало-мальски знакомый с военным искусством, не скажет, что место здесь плохое.

Выше по течению Колочи, там, где Новая смоленская дорога пересекает реку, на дальнем от Москвы берегу стояла неприметная деревня, вдруг в одночасье ставшая известной всей Европе. Занявшая важное место в истории, ибо память о событиях, произошедших здесь в начале сентября тысяча восемьсот двенадцатого года, сохранилась на века. Обычная деревня с обычным русским названием — Бородино.

Несколькими верстами южнее Новой, через Утицу, шла Старая смоленская дорога. Русские войска, заняв позицию в этом месте, оседлали оба тракта, намертво закрыв путь на Москву. Это означало, что генеральное сражение, о котором с первого дня кампании мечтал Наполеон, состоится здесь.

Левый южный фланг позиции русских не имел мощных естественных укреплений — курган за Утицей да Семеновский овраг, за которым расположилось одноименное село. В центре, между дорогами, высокий холм, единственное удобное место для расположения батарей. Вот, пожалуй, и все.