Из крестьян во французов. Модернизация сельской Франции, 1870-1914 гг. - Eugen Weber

как он выливал суп из маленькой кастрюльки, стоявшей на коленях. Он помнил и отсутствие всякого комфорта, так что впоследствии, как он говорил Даниэлю Халеви, он никогда не мог сесть в кресло, не чувствуя себя не в своей тарелке. Стулья были большой редкостью, а кресла - еще реже, хотя у маленького Пеги, чья мать зарабатывала на жизнь починкой стульев, было свое крошечное кресло". В большинстве сельских семей глава семьи традиционно пользовался единственным креслом, с подлокотниками или без, а все остальные сидели на скамейках, табуретках или на всем, что попадалось под руку.

Исследователи Лангедока, Морвана и Маконне отмечают, что в конце XIX в. наметился явный прогресс в бытовых изобретениях, которые стали менее примитивными и более чистыми. Темпы изменений, конечно, были разными. Эжен Бужатр относит изменения в Вексене, ближе к Парижу, к 1860-м годам. Там многие зажиточные крестьяне, увидев Парижские выставки 1867 или 1878 годов, стали покупать готовую мебель и посуду, хотя они по-прежнему использовались только по большим праздникам. В Морване, где бедность была облегчена за счет плодородных влажных кормилиц, мебель фабричного производства начала появляться в конце 1870-х годов, и опять же, судя по всему, больше для показа, чем для использования. В Луаре, более удаленной от дорог, традиционные сундуки или кофры стали заменяться шкафами после 1870-х годов, затем платяными шкафами, а в конце концов (с 1900-х годов) и шкафами-купе. В Финистере же закрытые кровати с соломенными или овсяно-тряпичными матрасами вышли из употребления только в начале ХХ века. Все это, конечно, означало конец деревенских мастеров, которые изготавливали старые сундуки, шкафы и комоды. Их услуги были все менее востребованы с конца XVIII века, а около 1900 года их производство практически прекратилось. После 1914 года практически вся домашняя мебель стала выпускаться на фабриках".

По-настоящему революционные изменения произошли не столько в самой мебели, сколько в том, что крестьяне поняли, что у них могут быть такие же дома, как у рабочих и ремесленников, которых они видели в бургах. Типичному деревенскому жителю Анри Башелина и в голову не приходило, что его домик можно или нужно превратить в дом, с круглыми столами, лакированными стульями, занавесками на окнах и картинами на стенах. К началу века эта трансформация шла полным ходом, еще на шаг сближая образцы жизни деревни и маленького города.

По-настоящему кардинальные изменения произошли вокруг очага. Открытый камин как единственный источник тепла (не говоря уже о свете) после 1865 г. становился все более редким, его заменили печи для отопления, а затем и для приготовления пищи. Со временем появились голландские печи (cuisiniéres) и спиртовые печи (réchauds). С исчезновением кухонного очага изменился интерьер дома и все, что в нем находилось. Большие сосуды для приготовления пищи заменялись более мелкими, стулья и другая мебель расставлялись по местам, не концентрируясь на одном месте в комнате, можно было обойтись без занавешенной кровати, даже постельные принадлежности постепенно убирались". Изменился и ритуал зажигания огня. Спички стали более распространенными, в том числе и потому, что конопля была менее распространена. До середины XIX века ни один дом не обходился без зольника, в котором находился кремневый камень, зола (конопляное волокно) и напильник. Золу сначала разжигали кремнем и напильником, а затем подносили к самодельной спичке - короткому стеблю конопли, пропитанному серой, с помощью которого можно было поджечь ветки веника или виноградной лозы в камине. Затем появились готовые спички, обложенные налогом в 1871 г. и ставшие государственной монополией после 1872 г., с поощряемой этим контрабандной торговлей и специальным тайником в стене дымохода (Ja poutire in Maconnais) для спичек, купленных у трубочиста*? Хотя спички были редкостью, в домах всегда старались оставить на ночь небольшую кучку живых углей, чтобы утром снова разжечь огонь. Если они гасли, кто-нибудь брал старый чурбак и шел к соседям за запасными углями. Это давало возможность поболтать, и в 1889 г. учительница Лоррейн заметила, что такая общительность сходит на нет, поскольку со спичками повторное зажигание огня уже не дает повода для соседской беседы.

Следующее кардинальное изменение в домашней жизни произошло с электрификацией, которая, в основном в межвоенный период, изменила ритм труда и отдыха. Жизнь и труд, регламентированные дневным светом (ведь масляные и газовые лампы использовались редко), стали определяться личным выбором. Страхи, обитавшие во тьме и в тайнах тени растворились. Исчезла и грязь, которой никогда не было в домах, наполненных дымом. Вкус к чистоте и комфорту распространялся вместе со средствами, с красками, с подражанием буржуазным манерам. Поэтому эффекты электрического света в какой-то мере символизировали целый новый мир, который поселился в жизни тех, кто научился поворачивать выключатель.

 

Глава 11. СЕМЬЯ

 

Бракосочетание было одним из главных светских праздников традиционного французского общества, огромным пиром, на котором присутствовало до 500 гостей, и для всех них это был один из редких перерывов в рутине тяжелого, изнурительного труда и частых лишений. Но брак был не только поводом для общения, для подтверждения дружеских, родственных и социальных уз. Это был союз, который касался не только двух людей, но и двух кланов и всего общества, в котором они жили. В Лотарингии и других странах проводились традиционные доннажи, на которых деревенская молодежь объявляла, кто с кем должен сочетаться. Сочетание браком не было частным делом.

"В деревне, - пишет Анри Мендрас, - нет друзей (то есть нет прочных отношений, основанных на частном выборе), есть только родственники или соседи. Какими бы далекими или смутными они ни были, важны были именно родственные связи, те узы, которые в отсутствие многих других, привычных для нас сегодня, предписывали сближение, визиты, заступничество, благосклонность: "Мы должны продавать ему, покупать у него, иметь с ним дело,... он из семьи"? Отсюда и то внимание, которое уделялось свадьбам, и то разнообразие ритуалов, которыми они были окружены. Свадьба - это прежде всего деловое соглашение, как между семьями, которые очень тщательно оценивали совместимость и ценность своих предполагаемых союзников, так и между двумя людьми, которые вступали в партнерские отношения. Отсюда и предварительные церемонии, которые, используя всевозможные приемы, чтобы не обидеть и не нажить врагов в узком мире, где каждый жест считался с людьми, с которыми придется встречаться всю жизнь, придают ухаживающим парам исключительно деловой вид.

В "Крестьянской серенаде" Пьера Дюпона ухаживающий за ним герой женится на Денизе, прекрасной, как день, но, главное, "стоящей пяти приданых вместе взятых". Дюпон был мелким буржуа из Лиона, достаточно образованным и, следовательно, романтичным, чтобы обращать внимание на весьма второстепенные соображения.