Мой отец генерал Деникин - Мария Грей

В Лондоне эти события чрезвычайно обрадовали министра обороны — главное ответственное лицо в помощи белым. Даже премьер-министр Ллойд Джордж, отрицательно относящийся к вмешательству в русские дела, мало знакомый с русской историей и географией, выступая в Палате общин, отдал должное доблестным генералам Деникину и… Харькову.

На юге России в руках белых оказался весь Крым. Шкуро уже занял Екатеринославль. 29 июня торжественной службой в Новочеркасске было отмечено полное освобождение Донской области. В результате охватившего местное население энтузиазма численность Донской армии за несколько дней выросла с 18.000 казаков до 40.000…

Врангель захватил Царицын 30 июня. В то время как доблестные «войска юга России» одерживали победы, их сибирские друзья начали выдыхаться, несмотря на все усилия Колчака. Чехи в конце концов сдали оружие, продолжая тем не менее обеспечивать охрану Транссибирской магистрали. Поскольку личные телеграммы Верховного правителя Колчака и Деникина проходили транзитом через Париж (в то время как военные сводки переправлялись через Лондон), то Деникин только в апреле получил послание, отправленное из Омска в январе. В нем речь шла о «едином правительстве». Деникин послал ответное письмо, в котором говорилось, что эта проблема могла бы быть разрешена объединением двух командующих и их армий, которое, как он надеялся, произойдет в ближайшем будущем в Саратове на Волге. Еще не отошедший от раздражения, вызванного недавними событиями в Одессе и Севастополе, он прибавил несколько резких критических слов в адрес французов. Не желая, чтобы письмо с его размышлениями проходило через Париж, он предпочел его доверить верному посланнику. Но, увы, Гришин-Алмазов, однодневный губернатор Одессы, попал в руки красных. У него хватило времени пустить себе пулю в лоб, но он не успел уничтожить письмо Деникина. Оно было опубликовано в московской прессе, вызвав ужасный гаев Клемансо и сосредоточение красных частей в районе Саратова. Предполагаемая Деникиным встреча, впрочем, с самого начала была обречена на провал из-за начавшегося отступления белых в Сибири.

Клемансо, Ллойд Джордж, Вильсон, Орландо и Сайондзи[2], пять глав союзнических правительств, 14 мая послали совместную телеграмму адмиралу Колчаку. В ней говорилось, что они готовы официально признать правительство Колчака как правительство России, при условии, что Верховный правитель даст им гарантии относительно определенных пунктов, как-то: автономия Польши, Прибалтийских стран, Финляндии и скорый созыв «свободно избранного» Учредительного собрания. Это решение было важным для Белого движения, так как оно позволяло присутствовать на мирных конференциях. Курьеры были спешно посланы к Деникину и прибыли в Екатеринодар 9 июня. Согласится ли он признать Колчака в качестве Верховного правителя и подчиниться его власти? Деникин провел совещание с членами своего правительства, которые выступили против такого решения и выдвинули другое: почему бы Колчаку не подчиниться Деникину? Таковым было положение вещей, когда «весь» дипломатический и военный Екатеринодар собрался на банкет, организованный в честь главы британской миссии генерала Бриггса, слывшего «большим русофилом», и заменяющего его на этой должности генерала Хольмана (который не замедлил стать более «сумасшедшим», чем его предшественник). Подошло время тостов. Деникин что-то писал на клочке бумаги, набрасывал свою речь. Он встал, воцарилась тишина: «Безмерными подвигами Добровольческих армий, Кубанских, Донских и Терских казаков и Горских народов освобожден юг России, и русская армия неудержимо движется вперед к сердцу России. […] Спасение нашей Родины заключается в единой Верховной власти и нераздельном с нею едином Верховном командовании. Исходя их этого глубокого убеждения, отдавая свою жизнь служению горячо любимой Родине и ставя превыше всякого ее счастье, я подчиняюсь адмиралу Колчаку как Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему Русских армий.

Да благословит Бог его крестный путь и да дарует спасение России».

«Этот рыцарский поступок, свидетельствующий о глубоком патриотизме Деникина, — вспоминает один из присутствующих на банкете, — произвел на нас в буквальном смысле ошеломляющее впечатление. Какое-то мгновение все сидели неподвижно, затем наши чувства, не в силах больше сдерживаться, выплеснулись наружу и выразились в шквале аплодисментов и в произнесенных затем речах. Все тянулись к Деникину, кто-то поцеловал ему руку».

Из-за дальности расстояния подчинение было лишь теоретическим, но Колчак, получив копию речи в виде резолюции № 145, почувствовал себя удовлетворенным. 24 июня Антон пишет Асе, которая проводила лето в Кисловодске вместе со «своей» дочерью.

«Колчак назначил меня «заместителем Верховного главнокомандующего» на случай своей смерти. О гражданских правах пока еще сведений нет».

Лишь 6 января 1920 года Верховный правитель, перед тем, как его сдадут большевикам его бывшие друзья чехи, союзники японцы и…французский генерал Жанен, пошлет свою последнюю телеграмму Деникину, где передаст ему свой титул, полномочия и затребует «его инструкций»…

В июне 1919 года, в то время как в Сибири наметилась тенденция к необратимому отступлению белых, армии Юга России постоянно продвигалась вперед. 26 июня Деникин уехал из Екатеринодара, где постоянные интриги сепаратистской Рады выводили его из себя. Своей новой столицей он сделал Ростов. Атаманом, «царящим» на Дону с марта месяца, стал генерал Богаевский, его давний друг. Краснов, проиграв на выборах, эмигрировал в Германию. В то время как министры Деникина обосновались на новом месте, «царь Антон», как его теперь называли (против его воли) подчиненные, выбрал местопребыванием своего штаба соседний порт Таганрог. 21 июля он пишет Асе, все еще находящейся в Кисловодске: «Таганрог — город скучноватый, но прелестный и тихий. Отдыхаешь душой после душной и политически зараженной атмосферы Екатеринодара.

Ездил в Ростов, где публика пожелала меня чествовать. Прочтешь в газетах. Ох, Асенька, когда же «капусту сажать»?»

Но было не до «капусты». 3 июля во время инспекторского смотра в Царицыне, который крепко держал в своих руках Врангель, Деникин подписал приказ по армии, начинавшийся следующими словами: «Имея конечной целью захват сердца России — Москвы — приказываю…»

Затем следовали три «маршрута» к Москве:

1 — Врангель должен пройти через Саратов, Пензу, Нижний Новгород и Владимир.

2 — командующий казаками генерал Сидорин — через Воронеж и Рязань.