Мой отец генерал Деникин - Мария Грей

Это свидетельство доказывает, что руководители большевиков, кроме уничтожения «буржуев», ставили задачу установления в Красной армии железной дисциплины. Для достижения этой цели Троцкий, преодолев сопротивление членов своей партии, решил назначить единого командующего всеми частями Красной армии. Им стал И. Вацетис, которого потом заменит С. Каменев, тот и другой — офицеры бывшей царской армии.

Деникин также думал о едином командовании всей Белой армией, но если Москва имела связь почти со всеми своими фронтами, то связь Екатеринодара с остальными фронтами оказывалась случайной и ненадежной.

Северный фронт был создан англичанами. Они вспомнили, что в портах Мурманска и Архангельска находятся важные склады боеприпасов, привезенные союзниками в Россию. Чтобы предотвратить их захват немцами, в Архангельске в августе 1918 года высадился отряд французов, англичан и американцев. Он обнаружил в городе зародыш «национального правительства», которое поддерживала небольшая армия в несколько тысяч человек, отбивающая атаки двадцатитысячного войска пробивающихся к порту красных. Союзники укрепили эту армию и поставили во главе ее двух русских генералов, Марушевского и Миллера, но реальная власть была в руках британского генерала Айронсайда. Все подробности о Северном фронте, этом второстепенном театре военных действий, сообщил Деникину генерал Пул.

Если Северный фронт был создан англичанами, то Северо-Западный фронт оказался делом рук немцев, которые помогли сформировать в сентябре-октябре 1918 года небольшую добровольческую армию под Псковом. После того как немцы оставили Псков, эта армия оказалась выбита красногвардейцами, и одно время судьба ее была неясна. Все изменилось к лучшему через несколько месяцев, когда главнокомандующим стал Юденич. Был даже момент, когда он едва не взял Петроград.

Но в основном внимание Деникина было приковано к Сибири.

Во Владивостоке, так же как и в Архангельске и Мурманске, находились, только в еще большем количестве, склады боеприпасов и вооружения, с опозданием предоставленные союзниками России. Для охраны этих складов французы и англичане оставили два старых крейсера, но американцы и японцы начали перехватывать у них инициативу. Летом 1918 прибыли дополнительные англо-французские подкрепления. Положение большевиков в Сибири было затруднительным. Большие города (за исключением Владивостока, занятого союзниками) официально подчинялись Москве, но каким образом она, будучи не в состоянии усмирить европейскую часть России, могла контролировать двенадцать с половиной миллионов квадратных километров Сибири? По всей ее территории создавались контрреволюционные отряды. Восстание чехов послужило катализатором. В течение нескольких недель существовали два национальных правительства, правое и левое. Затем они слились в Директорию, состоящую из пяти человек. Директория провозгласила себя «Независимым правительством России» и направила напыщенную телеграмму Алексееву и Деникину, сообщая о происшедшем и давая инструкции. Из-за плохой работы телеграфной связи телеграмма прибыла в Екатеринодар с опозданием, когда первого адресата уже не было в живых, в то время как второй только с недоумением поднял брови. Не проявляя интереса к Директории, Деникин внимательно следил за продвижением «национальной» армии, которая вместе с чехами освобождала город за городом и насчитывала уже около 120 тысяч бойцов.

Затем новости последовали одна за другой: адмирал Колчак становится военным министром Директории, через несколько недель разгоняет ее, сосредоточивает в своих руках всю гражданскую и военную власть и провозглашает себя Верховным правителем России! Деникин знал Колчака только понаслышке.

Александру Васильевичу в 1918 году было 45 лет. Бритое лицо, лысый череп, темные глаза, сосредоточенный взгляд, волевой подбородок, невозмутимое выражение лица — все говорило об энергии и прямоте, которую ничто не могло поколебать. Колчак был самым блестящим офицером русского флота. Соединяя исключительные качества ученого и военного, он в 1916 году стал контр-адмиралом, а затем и вице-адмиралом. Керенский, не питая к нему доверия как к человеку слишком непреклонному и принципиальному, отослал Колчака в Соединенные Штаты под предлогом решения какого-то чисто технического вопроса. Получив известие о большевистском перевороте, Колчак решает вернуться на родину, но в Токио меняет свое решение, узнав о переговорах, которые ведут красные с целью заключения сепаратного мира. Он обращается к послу Великобритании в Японии:

— Я считаю долгом русского офицера выполнение обязательства по отношению к союзникам. Я хотел бы, если возможно, принять участие в сражениях на Западном фронте даже в качестве солдата сухопутных войск.

Лондон после проведенных с ним консультаций посчитал это расточительством и стал искать достойное применение способностям адмирала. Около года Колчак провел в бездействии, затем англичане, понимая, что во главе Сибири необходимо поставить компетентного и уважаемого военного руководителя, попросили его отправиться в Омск, где тогда находилась Директория. Обрадованные столь достойным пополнением, члены Директории поспешили сделать Колчака военным министром. «В настоящее время, — писал Колчак Алексееву, которого он очень уважал и о смерти которого еще не знал, — у меня еще не сложилось личного мнения о Директории».

Чтобы его составить, ему понадобилось несколько дней. Мнение это было самым неблагоприятным. Все здесь тонуло в интригах, соперничестве, коррупции, что отражалось на армии, лишенной оружия, патронов, обмундирования. После проведенной инспекции он принял решение: надо брать власть в свои руки. С Директорией все решилось 18 ноября. Офицеры арестовали двух министров-социалистов «независимого правительства», другие сами сложили свои полномочия, передав всю власть адмиралу. В тот же день Колчак провозгласил:

1. Сегодня приказом Совета министров русского правительства я назначаюсь Правителем.

2. Сегодня я принимаю на себя командование всеми наземными и морскими силами России.

Эти новости радовали Деникина, так как он был не самолюбив и его больше всего заботило благо России. Но в его штабе, окружении, в правительстве Екатеринодара задавали вопрос: считает ли возможным Деникин как Верховный руководитель подчиниться новому Верховному правителю? Поскольку двух военачальников и их армии разделяли тысячи километров, вопрос этот был неактуален.

Вынашивая идею о скором соединении с Белой армией Сибири, Деникин продолжал заботиться об усилении своей армии, о присоединении к ней казаков Дона, которые после стремительного рывка к Царицыну все время отступали. Их атаман Краснов выказывал по отношению к Деникину явную враждебность. Долго так продолжаться не могло. Таким было и мнение главы британской миссии. Пул имел зуб на атамана и даже предлагал командующему Добровольческой армией «послать к черту этого проклятого германофила». Питая неприязнь к столь радикальным мерам, сторонник мягкой диктатуры принял только часть предложения Пула. Глава британской миссии встретился с Красновым в его вагоне на нейтральной территории. Поскольку эта встреча «двух самодовольных и рассерженных индюков», по словам самого атамана, не могла привести ни к какому компромиссу, Деникин решил поговорить лично с одним из «индюков». Армия Краснова терпела поражение, и он готов был сложить с себя полномочия. 8 января 1919 года Деникин пишет приказ: «Сегодня я беру на себя командование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами юга России (ВСЮР)».