Мертвое солнце - Александра Христова

Естественно, что при таком подходе к обучению каких-либо систематических знаний я не мог получить в принципе, не говоря уже о разнообразных правилах, законах, теоремах и аксиомах магии. Единственное, что я точно запомнил — магия Крови является запретной. Ну, еще Элли на всякий случай прицепился к моим каналам, откачивая часть силы — во избежание неконтролируемых выплесков энергии, часто бывающих у неопытных магов. А так…

Сегодня меня учили залечивать колотые раны, а завтра — создавать воздушные щиты. Сейчас я безуспешно пытаюсь постигнуть хоть азы ментальной атаки — а чуть погодя уже активно заставляю вылетать из разожженного под стенами замка костра разноцветных огненных бабочек.

«Твори», — говорили все учителя. Я дал волю своей фантазии, вытворяя нечто невообразимое. «Экспериментируй!» — советовали мне. Я экспериментировал, соединяя подчас несоединяемое, нарушая все известные законы.

Например, я каким-то макаром ухитрился совместить медицинскую «паутинку», обездвиживающую пациента или его отдельные конечности, и самый обычный, классический файербол. В принципе относительно безобидное защитно-транспортное заклинание, с помощью которого фиксировали конечности и тело — например, перемещали тяжелораненых без риска что-то им сместить, — после моего вмешательства превратилось в серьезное атакующее разряда активных, то есть перешло из арсенала лекарей в арсенал боевиков, сменив саму свою структуру с целительской на уничтожающую, что вообще-то считалось если не невозможным, то очень и очень тяжелым делом, однозначно недоступным для новичка вроде меня. Помнится, Миреаран — мой клыкастый учитель на тот момент — шарахнулся от новосозданной «огненной сети», как от пыльцы сиина, а потом еще долго изумленно икал.

Но магия магией, а мне хотелось живого общения, не только одних книг или «уроков» со сбегающими и нервно оглядывающимися потом в ожидании подвоха учителями. Ну как же! Мы же все такие занятые, нам некогда поговорить с собственным освободителем и хозяином этих мест, который некоторым еще и родственником приходится, — проще сунуть ему в зубы очередную книжку из необъятной библиотеки, и пусть себе идет… дальше учится.

Я учился. Честно учился. Но у всего есть предел — даже у моей нервной системы. Пару хаидэ назад я сорвался. Наорал на Элли, который куда-то собрался отъехать с Раем, а меня брать не хотел; поссорился с Саилой на очередной задачке по этикету и дипломатии, которую я никак не желал решать по учебнику; ухитрился подбить глаз Раю на «тренировке по танцам» и поругался со всеми нынешними обитателями замка, кроме повара — он просто не попался мне в тот момент на глаза. Здесь смешалось все: и моя тоска по родителям и Насте, и то, что я банально переутомился, и злость оттого, что меня не выпускают из долины. Как с дитем обращаются, ей-богу!

Благополучно настроив против себя клыкастых, я впал в депрессию. Мне не хотелось ничего, только чтобы меня оставили в покое и не трогали. Круглыми сутками я сидел на площадке одной из башен, спускаясь только для того, чтобы поесть и поспать.

До настоящего момента я как-то не особо задумывался о том, что больше не смогу увидеть свою семью. Но теперь, когда у меня появилась прорва свободного времени, я стал дико тосковать по родным. Да я даже на подколки Насти согласен! Но только не ощущать того, что родичей по крови у меня больше нет.

Через пару дней такой жизни я даже попытался напиться. Бесполезно. Я выпил бутылку крепчайшего, прозрачного, словно слеза, самогона — и хоть бы чихнул! Но вот стоило в моей кружке оказаться слабенькому морсику, сравнимому по крепости разве что с кефиром, и я улетел в астрал от одного только запаха. Га-а-адство… Даже напиться с горя нельзя по-человечески! Все шиворот-навыворот!

В один из этих дней ко мне на крышу залез Элли. Он не говорил — только сидел рядом и молчал. И такая молчаливая поддержка помогла мне куда больше, чем пространные разговоры ни о чем и пустые утешения. По крайней мере, черная хандра ушла.

Ближе к вечеру я сполз со своего места — запахи, которые издавал готовящийся ужин, могли бы разбудить и мертвого. Желудок жалобно заурчал, намекая на то, что не мешало сходить хотя бы поужинать, раз обед я пропустил.

Мне вообще повезло: блюда национальной эльфийской кухни, от которых плевалось абсолютное большинство жителей этого мира, в том числе и многие молодые эльфы, у меня прошли на ура, потому как вкусно. Пресловутый неа'ас я вообще готов был жевать вместо сухариков. Как оказалось, эти шарики можно, чуть подсушив, брать с собой — они не портятся очень и очень долго. По крайней мере, завалявшемуся У меня в кармане шарику было не меньше улэда. И ничего! Не испортился. Правда, пока я его разгрызал, чуть не сломал клык, но это мелочи жизни. Разгрыз ведь!

Но неа'ас неа'асом, а когда Саила угостила меня шашлыком по-эльфийски… Я едва не проглотил импровизированный деревянный шампур, настолько это было вкусно! В общем и целом, эльфийская кухня пришлась мне по душе. Другое дело, что кроме кроме меня это ели всего восемь из более чем сорока эльфов, обитающих сейчас в долине, включая Элли, остальные же кривились и воротили носы. Мол, мы, молодое поколение, не желаем питаться той гадостью, которой питались наши предки. Да и вообще, зачем соблюдать всякие ненужные традиции?

Я тоже попытался было что-то сказать на ту тему, что мне, как приемному родственнику, не нужно соблюдать все эльфийские обычаи. На свою беду, я сказал это Саиле. Ой, что бы-ы-ыло-о!.. После лекции, продолжавшейся несколько сеадов, я понял, что для собственного спокойствия мне будет лучше послушаться вредную старую эльфийку и не выступать. В самом деле, что тут такого? Ну пришлось мне учиться держать на лице невозмутимую маску, как у вождя племени сиу, пришлось соблюдать правила этикета (не то чтобы я раньше клал ноги на стол и сморкался в рукав. Но этот эльфийский этикет со всеми своими заморочками меня когда-нибудь сведет с ума!), вынужден был называть Рая — дядей, а Элли — приемным отцом. К слову, именно приемным — забывать про родную семью я и не думал. Но уж лучше так, чем выслушивать многочасовые вопли приемной бабушки.

А вот когда меня попытались научить петь… Было весело. Нет, голос у меня, благодаря всем происшедшим переменам, стал хороший: звучный, глубокий. Только слишком уж громкий. На распевание эльфийских гимнов не рассчитанный. Мое пение во всю мощь легких спокойно могло оглушить тех бедолаг, которые по несчастью и собственной глупости находились слишком близко. Я уж не говорю про свои бедные уши… В общем, петь мне запретили под страхом кляпа. Ха, как будто кляп, в случае чего, сможет меня остановить!