Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Купер ушел от ответа.

– Мы говорили о том, что Дункан убил Матильду. На чем мы остановились?

– Матильда заподозрила бы что-то, если бы он вошел через заднюю дверь без приглашения и предложил налить ей виски, – ответила Сара сухо.

– Да, он бы так не поступил. Скорее Дункан позвонил в парадную дверь. Вайолет ничего не услышала бы, крепко заснув перед телевизором, и я уверен, он очень убедительно объяснил, зачем звонит в дверь Матильды в семь часов субботним вечером. Он действительно так много знал о ее жизни, что мог использовать любую мелочь в качестве предлога. Нужно быть параноиком, чтобы не открыть дверь соседу, которого видишь практически каждый день. – Купер рассеянно стряхнул немного пепла себе в руку, потом перевернул ладонь и сдул все на пол. – Дав ей виски, он извинился и ушел. Дункан – человек осторожный, кроме того, он не знал, насколько сильнодействующим было снотворное, да и требовалось проведать Вайолет – действительно ли та спит мертвым сном. Скорее всего если бы он нашел жену в сознании, то оставил бы затею как слишком опасную. По той же причине он хотел, чтобы лекарство подействовало на Матильду в полную силу до того, как он наденет на нее «уздечку для сварливых». А потом все было очень просто. Дункан проверил состояние Вайолет, надел перчатки и набрал в саду растения. Он не стал бы делать этого днем, опасаясь, что кто-то его заметит, а потом еще и вспомнит, услышав о растительном убранстве Матильды. Затем Дункан снова вошел в дом, уже через заднюю дверь, взял нож на кухне, убедился, что Матильда спит, отнес растения, нож и «уздечку» наверх и оставил все это на туалетном столике. Наполнил ванну и вернулся за Матильдой. Все, что ему нужно было сделать, – это поднять ее на второй этаж и раздеть. По нашему мнению, все происходило примерно в девять тридцать, что очень обрадовало патологоанатома, который изначально склонялся к более раннему времени, особенно если учесть, что Матильда умерла не сразу. – Купер запнулся на секунду, вспоминая, на чем остановился. – Итак, раздев Матильду, Дункан поместил ее в теплую ванну, надел на нее «уздечку», перерезал вены, а потом украсил голову крапивой и астрами, возможно, используя губку, чтобы заполнить промежуток между головой и металлическим каркасом. Теперь ему оставалось только оставить стакан из-под виски рядом с пустым пузырьком от снотворного, забрать дневники, вытереть ключ, положить его на место и вернуться к Вайолет и телевизору. Несомненно, на следующее утро он сделал выговор бедной женщине за то, что она так сильно напилась накануне. Иначе Вайолет сразу бы нам сказала, что спала вечером, вместо того чтобы вторить истории Дункана о том, что с половины Матильды не доносилось ни звука. – Сержант потер подбородок. – Она очень податливая женщина, ей и в голову не приходило, что ее муж мог убить Матильду. Думаю, Вайолет подтолкнула его на написание анонимки, потому что ее мучило чувство вины: ей казалось, она подвела Матильду. – Купер бросил взгляд на Джека. – Вайолет слышала, как та плакала после того, как ты показал ей портрет, и убедила себя, что если бы она поговорила с ней тогда, то никакого убийства не произошло бы.

Детектив заметил озадаченно-вопрошающее выражение лица Сары и продолжил:

– Что касается Джейн и Рут, то Дункан не хотел говорить нам, что они были в «Кедровом доме» в тот день, потому что тогда мы узнали бы, что через стены все слышно. Но Вайолет предоставила ему замечательную возможность привлечь Рут, подслушав ссору Джоанны с дочерью в холле. Она посоветовалась с мужем, не следует ли сообщить об услышанном. Он сразу запретил ей обращаться в полицию лично, якобы чтобы избежать неприятностей. Зато не стал возражать против анонимного письма, хоть и настоял на перчатках, чтобы мы не смогли вычислить автора по отпечаткам пальцев. Вайолет решила, что все это жутко интересно, – завершил Купер с грустной иронией.

– Странно, Матильда никогда не говорила, что слышит соседей, – сказал Джек. – Подобные вещи ее обычно раздражали.

– По словам миссис Орлофф, Матильда разговаривала четко и твердо, так что, возможно, она была глуховата. А если она их не слышала, то ей и в голову не приходило, что они могут слышать ее. В любом случае как только они поняли, какова слышимость между частями дома, то сами стали говорить тише. За ними интересно понаблюдать. Дункан говорит чуть громче шепота, а когда Вайолет забудется и заговорит погромче, он тут же смотрит на нее, сдвинув брови, и она сразу понижает голос.

– Думаю, таким образом он узнал и про ключ, – медленно произнесла Сара. – Матильда сказала мне, а он подслушал.

Купер кивнул.

– А как он выяснил про дневники?

– Со слов Вайолет, Матильда часто разговаривала сама с собой, когда была одна, так что я думаю, она читала их вслух. Или он случайно наткнулся на них, когда искал что-то другое. – Купер нахмурился. – Сам Дункан нам точно ничего не скажет. В настоящий момент он все отрицает, да еще просит нас объяснить, зачем ему убивать женщину, которую он знал пятьдесят лет и с которой за это время даже не ссорился. Вайолет его поддерживает: Дункан, мол, слишком ленив, чтобы обижать или обижаться, поэтому Матильде быстро наскучили попытки спровоцировать его на скандал.

– А ведь он может провести вас всех, – заметил Джек, невольно восхищаясь. – С попыткой отсрочить вступление в силу завещания ты далеко не уедешь. Не слишком убедительный повод для убийства. Даже если обвинение и будет настаивать на таком мотиве, не думаю, что присяжные это примут. Ты не догадываешься, зачем ему понадобилось ее убивать? Наверняка Вайолет что-то знает.

– Сейчас она слишком расстроена. Главный инспектор надеется, что разговор с женщиной-полицейским поможет освежить ей память. Впрочем, если хотите услышать мое мнение, она не обманывает, когда говорит, что ничего не знает. Она чудная женщина, похоже, постоянно живет в каком-то своем мире, болтает без умолку, а других не слушает. Подозреваю, что большая часть происходящего в «Кедровом доме» казалась ей лишь бессмысленным шумом. – Купер посмотрел на Джека, потом на Сару. – Вот я и хочу поговорить с мисс Лассель. Она как-то упомянула, что незадолго до смерти бабушка написала ей письмо, и мне пришло в голову, что, возможно, там есть информация, которая могла бы нам помочь.

– Если это то самое письмо, о котором Рут мне говорила, то она его порвала, – сказала Сара.

– И все-таки она помнит его содержание. Поэтому мне нужно с ней поговорить.

Сара покачала головой:

– Не сейчас. Пока она боится полиции как огня, особенно после вчерашнего, когда Джека увезли в наручниках. Я знаю, это не ваша вина, но вы должны проявить хоть каплю сочувствия.

– Не заставляйте меня настаивать, – попросил Купер. – У меня действительно нет выбора. Мы не можем вечно держать Дункана без мало-мальски убедительной причины. А как только он выйдет, то постарается подчистить то, что мы пропустили.

Сара вздохнула и взяла большую ладонь детектива в руки.

– Послушайте, я собираюсь сказать вам что-то, чего говорить не должна. Это секрет Рут, а не мой. Но я доверила бы вам свою жизнь, Купер; наверное, могу доверить и жизнь Рут. – Она слегка пожала ладонь сержанта перед тем, как отпустить, и взяла за руку Джека; глаза Сары светились любовью. – Почему, вы думаете, этот дурачок разбушевался, словно слон в посудной лавке? Он утверждает, что его поступок вполне осмысленный и разумный, а мы-то знаем, что нет. Довольно с большим опозданием Джек обнаружил в себе мощные отцовские чувства, которые он по доброте душевной не собирается растрачивать только на собственное чадо. Он действует вместо умершего отца Рут, чтобы девушка знала, что в этом дерьмовом мире есть хоть один человек, который ее любит.

Джек поднес пальцы жены к губам и поцеловал.

– Два человека, – поправил он.

Сара на секунду задержала взгляд на Джеке.

– Два человека, – согласилась она и вновь посмотрела на Купера. – Рут сейчас настолько уязвима, что если надавить на нее еще немного, то я даю гарантию – она замкнется в себе и уйдет от реальности, как это сделала ее мать и, возможно, бабушка. Такое впечатление, что в этой семье по наследству передается ген самоуничтожения. – Она покачала головой. – Как бы там ни было, Рут не постигнет та же участь, если в наших с Джеком силах это предотвратить. Она беременна, и уже близится граница того срока, когда еще можно сделать легальный аборт. Если Рут не решится в ближайшее время прервать беременность, то скоро будет поздно. Джек пытался обеспечить ей мир и спокойствие, необходимое для принятия решения, потому что до сих пор девушка была лишена покоя.

Купер внимал ее словам в тишине.

– Вы помогаете ей принять решение? – спросил он Сару.

– Я рассказала все, что необходимо знать; мне не хотелось бы говорить: сделай так, а не иначе. Давать советы – прерогатива матери, но Джоанна не знает даже об изнасиловании, не говоря уж о беременности.