Висенна. Времена надежды - Михаил Бобров

Выгодно расторговавшись в ЛаакХааре, Этаван заплатил охране двенадцатую долю, и с тех пор Тайад проводника не видела целых два года. Хотя за железом ее отец ездил каждую осень. Уже со второго раза к Берту набивались в попутчики. Дескать, ты, Этаван, удачно прошел, так и нам помоги. Берт не отказывал: ссориться себе дороже. Но с крупными конвоями из трех-четырех караванов проводник почему-то не связывался. Тайад с ним ни разу и не встретилась. Ходили теперь в охране обычные горожане с Мечной улицы. А волков вдоль дороги с тех пор вообще не встречали ни разу.

На деньги от первой же проводки Неславова ватага поставила хуторок в Пустоземье. Хуторок назывался Волчий Ручей, и располагался очень удобно. Ватажники заняли и укрепили холм точно посередине самого опасного участка пути. С вершины холма степь просматривалась во все стороны. Неподалеку отыскалось большое озеро, с водой для часто проходящих караванов. В общем, Неслав тоже хорошо себя проявил. Да ведь не отдаст батюшка — изгнанник сам Неслав, и весь род его. Хотя и широко развернулся, людей к нему много пришло, и место для хутора выбрал бойкое, с хорошим будущим.

А проводник опять отступил в тень. Как Тайад ни расспрашивала, даже его собственная ватага за все прошедшее время ничего не прибавила. Ингольм, правда, одобрительно буркнул: «парень койчего в железе понима-ат, то-очно говорю». Охотники, переглянувшись, сказали хором: пожалуй, раньше Спарку приходилось держать в руках лук. Так ведь: держать — одно, стрелять — другое, а хорошо стрелять — вовсе третье! Но пара раскосых полесовщиков ничего не добавила. Обычно неугомонный, Сэдди задумчиво почесал затылок:

— Ну, на мечах биться хлопец умеет, видел я их как-то с Неславом в паре. Выучка одна у них. Да это не тайна. Неслав говорит, они и познакомились в доме учителя.

Белобрысый Ярмат смущенно потер веснушчатый нос:

— Он мало знает коней. Ездит еще так-сяк, а вот чистить, седлать, ковать — плохо… Непонятно. Где бы он там ни вырос, уж коня оседлать — чего проще? Разве, горы какие, где коней вообще нет? Только, госпожа…

— Ну? — поторопила его заинтересованная до невозможности Тайад.

— … Мы друг другу в прошлое не лезем. — и парень совсем смутился, закрыл лицо ладонью, потом зачем-то принялся теребить подол коричневой рубахи, наконец, повернулся и убежал.

«И ты в наше прошлое не лезь,» — продолжила купеческая дочь недосказанное. Что ж! Пришлось ей свернуть ковер своего нетерпения и уложить его в сундук ожидания. А вытерпеть неизвестность любопытной молодой особе ой как непросто! Не знала госпожа Тайад, что ее сомнения разрешатся от горлышка до донышка, и уже очень скоро. Еще до полудня. Да что там — даже еще до рассвета!

За миг до рассвета разбойники бросились на приступ. В этот раз дело повели умнее: стрелки исправно осыпали колючим дождем кольцо повозок. Шестерка пеших со щитами бодрой рысью кинулась на холм с востока. А шестеро оставшихся тихонько ползли в туманной траве с противоположной стороны, ожидая, пока защитники отвлекутся — отражать первую шестерку. Но ни доползти, ни добежать никто не успел. Одновременно с краешком солнца, над степью поднялся точно такой же волчий вой, который ночью выжал из себя проводник. Обе стороны поняли: призыв услышан, и помощь будет. Бандиты прибавили ходу: пан или туман! Авось прорвемся к добыче раньше, чем нам на спину сядут…

Услышав Зов, Спарк живо натянул потрепанную хауто. Выпрямился во весь рост, пренебрегая вражескими стрелками. Пока те протирали глаза, соображая, не мерещится ли им такая громадная собака, и с чего вдруг она поднялась на задние лапы? — Спарк успел выдать просьбу о помощи. Опомнившись, разбойники вскинули луки — но тут кони под ними прянули кто куда. Трое стрелков бухнулись под копыта. Волки Тэмр мигом загрызли упавших, затем разделились. Хонар повел своих за усидевшими в седлах. Те сменили лук на плетку, яростно погоняя лошадей на север, к далекому ГадГороду. Двух всадников волки настигли, сдернули на землю и разорвали в клочья. Ушел только маленький и легкий Шеффер Дальт, который ухитрился срезать вьюки, седло и стремена, сбросить тяжелые доспехи, сапоги, и даже одежду — все это на спине бешено скачущего коня, за то время, пока обычный человек выпивает большую кружку воды. Потом в неистовом галопе коротышка стер ноги до кровавой язвы — но выжил, и даже коня не загнал!

Вторая десятка Тэмр села на спину щитоносцам. Неслав сразу же рыкнул:

— Вперед! Волки за нас! — и, пока племянники Этавана привыкали к дикой новости, ватажники во главе с Арьеном вылетели на склон. Громила приказчик увязался следом. Разом обрушились на шестерых бандитов, которые неудачно пытались зайти с тыла. Дорвавшись, наконец, до подвигов, Тальд первым же ударом разрубил своего противника почти пополам. Арьен положил одного и напал на второго, а когда тот повернулся отбить, Сэдди свалил бандита любимым колющим: всем телом, с разворота — насквозь просадив заклепанную кольчугу. Ярмат, злой от раны и собственной неуклюжести, бросил левой рукой дротик — только раз, зато точно в неприкрытую железом ступню. Разбойник споткнулся. Ингольм тотчас вклепал ему молотом по голове, да так, что купол шлема прогнулся внутрь. Неслав сделал два финта коротким мечом, и третьим движением убил своего противника. Последнего хладнокровно застрелил Таберг — чуть ли не с десяти шагов, стрела едва успела набрать силу. Бой закончился, и ватага перешла к сбору добычи.

Тайад на все это не смотрела. Ее интересовал проводник. Страха он не проявил, но и в сечу не полез. Спарк вышел навстречу волкам, сделал несколько жестов. Серое зверье послушно рассеялось по склонам, принялось стаскивать убитых в одно место. Берт и Самар смущенно отирали лбы: стыдились, что не успели в бой. Тик, Горелик и Кан помогали длинному дедушке Галю успокаивать лошадей. Обычно спокойные, ломовики ржали, взбрыкивали и вертелись, видя вокруг себя серую смерть, чуя густой и страшный звериный запах. Вот гнедой попал копытом в котел, звонко стукнула подкова… Брас и подраненый вчера кашевар в три дрожащие руки пытались развязать мешок с крупой, не замечая, что припас вытекает снизу, через дырку от стрелы. Тайад хотела приказать, чтобы взяли другой куль. Но повернула голову, и забыла: до каши ли тут?

Взлетело кровавое солнце. Проявились из предрассветной сумрачной мглы — серебристо-зеленая степь, перепутанные пряди ковыля, темные пятна и полосы, где лежали и волокли тела; серо-желтые повозки; фургоны, истыканные стрелами, и оттого похожие на громадных щетинистых кабанов… Все цвета резкие и грязные: словно просыпаешься от кошмара — а окружающий мир кажется продолжением сонного ужаса.