Китайцы. Особенности национальной психологии - Николай Спешнев

Представляет несомненный интерес то, как Ли Иньхэ сопоставляет проблему секса на Западе и в Китае. Она пишет: «С одной стороны, мне кажется, что ситуация в Китае походит на общество в Древней Греции и Риме, когда искусство половой любви не расценивалось как правильное или неправильное и половая жизнь рассматривалась как нечто целое. Внимание больше уделялось получению удовольствия и сдержанности. С другой стороны, мне кажется, что ситуация в Китае больше напоминает Викторианскую эпоху, которую подразумевает Фрейд, где аскетизм есть цена за цивилизованность каждого человека. Однако несомненно одно: сексуальная картина в современном Китае разительно отличается от той, что на Западе» [88, с. 316].

На первый взгляд разница вполне очевидна. На Западе все говорят о сексе, а в Китае люди «говорят о сексе, краснея». На Западе сексология (включая различного рода обследования и лечение с использованием психоанализа) весьма популярна, а в Китае секс в основном относится к области частной жизни, не выходящей за пределы спальни. На Западе женщина, не получающая удовлетворения от секса, обращается к врачу. Китайская женщина к этому относится совершенно спокойно. На Западе гомосексуализм прошел путь от уголовно наказуемой статьи до полной реабилитации. В Китае гомосексуализм никогда не считался противозаконным, тем не менее всегда осуждался и вызывал усмешки у «нормальных» людей. На Западе секс стал одной из важнейших тем политической науки, социологии, истории и философии. В Китае эта проблема по-прежнему спрятана в темном уголочке, и рассуждать о ней считается дурным тоном.

Простое сопоставление говорит о том, что проблема секса в Китае — это продукт совершенно особой культуры. На Западе дискуссии по вопросам секса часто ведутся вокруг того, что нормально и что ненормально, что хорошо и что плохо. В Китае в таких случаях речь идет о важном и мелочном, о возвышенном и постыдном, великосветском и непристойном. В западном социуме проблема секса постоянно находится во внимании, здесь идет борьба мнений относительного того, что такое хорошо и что такое плохо. В Китае эта проблема игнорируется, остается без внимания и считается недостойной внимания, низкой и безнравственной.

Уже говорилось о том, что на Западе общество строится на чувстве вины, в то время как в Китае — на чувстве стыда. Западная религия или идеология предупреждает людей, какая форма сексуальных отношений является греховной, а китайская традиционная этика и идеология объявляют, что секс — вещь постыдная и нужно его ограничить до минимума. Им нужно заниматься втайне от людей и не говорить о нем.

Различный подход к проблеме секса привел на Западе и в Китае к двум последствиям. Отрицательным последствием для Запада явилось то, что люди стали «пристально следить» за тем, что считать в пределах секса правильным и что ошибочным, беспокоиться о многих вещах — об оргазме, о правильных позах, о несовместимости сексуальной жизни — и чуть что — бегут к врачу-психологу. В итоге женщины завоевали «преимущественное положение», гомосексуалисты получили право на свободный брак, сексологи объявили о своих научных результатах, доказывая, что эротика не только не ведет к повышению преступности, а, наоборот, уменьшает ее уровень.

В Китае же положительным результатом явилось то, что в условиях игнорирования сексуальной любви люди в «самопознании» оказались свободными. Они могли совершенно свободно заниматься и оральным сексом и анальным, и никого это не касалось, да и сами они по этому поводу не испытывали какого-либо смущения. Если нет оргазма, это не повод идти к врачу. Отрицательный результат сводится к двум моментам. С одной стороны, поскольку секс рассматривался как нечто низкое и непристойное, немало людей уступили атавистическим животным инстинктам и стали совершать неблаговидные поступки. При этом они испытывали стыд и презирали собственное «я». С другой стороны, некоторое число порядочных людей смогли избавиться от похотливости и дурных привычек, достигнув высот моралитета, а затем заняться государственными делами. Однако многие видели в них «фальшивых рыцарей» и «мнимых даосов».

В целом разницу во взглядах на проблему секса на Западе и в Китае можно свести к следующим пунктам. Во-первых, это различие понимание того, что считать правильным, а что считать неправильным. Так, на Западе некоторые способы сексуальных действий определяются как правильные или неправильные. Например, разнополая любовь считается правильной, а однополая — неправильной. Вагинальное соитие считается правильным, а оральный секс — неправильным. Секс, ведущий к деторождению, — правильный, не ведущий к деторождению (мастурбация) — неправильный и т. д. Китайцы же обращают внимание не на то, что правильно или неправильно, а на проблему, связанную со сдерживанием сексуального влечения, исповедуя «золотую середину», осмотрительность и чувство меры. В истории Запада бывали случаи, когда гомосексуалистов казнили. Китайцы же в последние годы династии Цин устраивали «непристойные игры с мужчинами» (цзя вань сянгун), и это считалось обычным времяпрепровождением. На Западе некоторые способы сексуальных отношений считались преступлением, а в Китае их стыдились, но преступлением не считали.

Во-вторых, наличие или отсутствие чувства тревоги. На Западе Церковь требует откровенной исповеди во всех прегрешениях, включая и вопросы, связанные с сексом, и у людей возникло чувство тревоги. В Китае все совершенно не так. Здесь нет какой-либо распространенной религии, и вообще можно говорить, что это нация, у которой нет религии. Поэтому в отношении секса китайцы достаточно простодушны и наивны, и у них нет чувства греха и соответственно чувства тревоги и беспокойства.

В-третьих, наличие или отсутствие активного противодействия. На Западе вследствие чрезмерной концентрации внимания на вопросах секса возникает активное противодействие установленным нормам, и чем больше это противодействие, тем больше об этом говорят. Вот почему на Западе столько исследований сексуальных проблем и методов их лечения. Эта тема как главная встречается в литературе, искусстве, в кино и на телевидении. В Китае же, поскольку нет чувства беспокойства и тревоги, нет и противодействия. Да и тема секса в художественном творчестве присутствует значительно меньше.

В-четвертых, вопрос о правах. На Западе долгое время существовали всевозможные сексуальные запреты. Отсюда так называемая сексуальная революция, появление порнографии, гомосексуализма и прочего. Дискуссии на эту тему звучат повсюду. У китайцев в области секса права не отбирали, потому и не возникало желания бороться за свои права. В душе китайцев сексуальное влечение есть нечто личное и незначительное, скрытое от глаз, о чем не принято говорить. Не то что обсуждать в печати, даже думать об этом как-то неловко [90, с. 318–319].

Если в обществе пренебрегают личностью, индивидом, то в этом обществе будет пренебрежение к сексу и любви. Люди часто думают, что политические перемены и экономическое развитие являются важными, а желания каждого человека, его радости и поступки не стоят внимания. Подобные рассуждения широко распространены в Китае, ибо понятие личности в китайской культуре всегда игнорировалось. Политическая борьба и экономическое развитие — это лишь инструменты, а счастье и радость людей — это цель. В Китае очень часто инструменты рассматривают в качестве цели, забывая о главном.

Тема ранней любви отражена в китайской научной литературе слабо. Да и понятие это не точное. Поставленная проблема включает в себя несколько моментов: возраст, мотив, принцип выбора (характер, внешность, социальный мотив, родители друга и т. д.), как познакомились (чья инициатива), содержание любви (сколько раз виделись, место встреч, чем занимались, как повлияло это на повседневную жизнь, поведение). В этом смысле известный интерес представляют собой результаты проведенного анкетирования. Было опрошено 722 учащихся средних школ (две при Пекинском университете Бэйда, одна низшего уровня в Хайдяне). Результаты показали, что дети не проводят четкой грани между дружбой и любовью и скрывают свои чувства от родителей. Признались в том, что говорили про любовь, 208 человек, т. е. меньше трети. 54,8 % девушек считают, что ранняя любовь должна быть в пределах от 17 до 20, ниже 16–20,3 %, старше 21–24,9 %. Юноши считают, что от 18 лет, до 17 лет — только 24,7 %. У 38 человек из 208 чувства любви появилось до 12 лет (19,3 %), в 13 лет — 35 (17,8 %), в 14 лет — 35 (17,8 %), в 15 лет — 37 (18,8 %), в 16 лет — 31 (15,7 %), в 17–17 (8,6 %), в 18 — 3 (1,5 %), в 19 — 1 (0,5 %) [91, c. 30–31].

Теме проституции в Китае посвящена статья О. Почагиной «Сексуальные услуги как социальный феномен в современном Китае» [40] и глава «История проституции в Китае» в книге В. Н. Усова «Жены и наложницы Поднебесной» [62, с. 118–144].