Ночной сторож - Луиза Эрдрих

она будет вынуждена от нее отказаться. Им стало бы негде жить. Как сказала Джагги, они отправятся странствовать, пытаясь найти место под солнцем. Хотя, конечно, подумала Патрис, с ее работой она, вероятно, смогла бы позволить себе снять где-нибудь жилье для семьи. У них было бы место получше, если бы Валентайн не украла ее повышение. Она в шутку обвинила в этом подругу по дороге домой, и Валентайн просто сказала: «Ты вся посинела от зависти!»

Между тем Томас принялся рассказывать о намеченной им стратегии:

– У меня есть туз в рукаве. Дочь Луиса Пайпстоуна от девушки, на которой он так и не женился. Хотя, по правде сказать, все произошло наоборот. Ее родители были недовольны помолвкой дочери с Луисом. Сказали, что в нем слишком уж много индейского. Они все испортили.

– Это печально!

– Да, Луис так расстроился. Правда, это было давным-давно. Теперь эта девочка выросла и поступила в колледж. Она даже работает над тем, чтобы получить более высокую степень. Мы собираемся посмотреть, можно ли использовать все, что она узнала о нашей жизни. Конгрессмены думают, мы успешные, купаемся в деньгах, но мы-то знаем, что это не так. У нас нет способа это доказать. Мы не можем просто пойти и пожаловаться. Нам нужны неопровержимые факты. Нам нужно исследование.

– Исследование!

Для Патрис это звучало так профессионально. Женщина из ее племени проводит исследование. Она и сама бы хотела сделать нечто подобное. Пойти в колледж. Провести исследование. Она была достаточно умна, неплохо разбиралась в математике и писала сочинения лучше всех в классе. Но она думала о себе как о единственной кормилице. Без Патрис семья бы пропала. Патрис не смогла бы посылать деньги домой, если бы продолжила учиться. И ребенку нужен коврик, чтобы на нем играть. Пол ужасно холодный. Но даже этот пол и этот маленький клочок земли исчезнут, если им придется продать свой участок. Этого ни за что нельзя делать. Все должно оставаться таким, как раньше. Об этом нельзя забывать.

Патрис зашла за одеяло, в свою комнату. Она не осмелилась совершить набег на тайник под линолеумом, но открыла банку из-под специй. Внутри лежало пять долларов мелочью. Она высыпала ее на кровать, отсчитала четыре доллара и принесла матери. Сунула монеты ей в руку. Жаанат положила деньги на стол.

– На Вашингтон, – пояснила она.

Томас, явно тронутый, сказал:

– Спасибо, сестра.

Это случилось на следующий день. Мистер Волд велел Бетти Пай занять рабочее место рядом с Патрис. Он дал соответствующее указание за обедом, и Бетти сразу перенесла свои вещи. Такое облегчение. Некоторое время они работали молча. Патрис пообещала себе, что не произнесет ни слова. Пускай Бетти заговорит первой. Она не хотела рисковать, ведь у Бетти могли быть неприятности в случае, если она попадет мистеру Волду под раздачу. Но через час Бетти сама поинтересовалась, что Патрис собирается делать в ближайшие выходные, и девушка пробормотала, что не знает. Затем Патрис спросила Бетти, что в эти выходные будет делать она, и Бетти сообщила, что отправится к Норберту, а что произойдет потом, она отлично понимает.

– Послушай, Бетти, – произнесла Патрис тихим-претихим голосом, – я знаю только в общих чертах, что в таких случаях происходит. Но я бы хотела, чтобы кто-нибудь рассказал мне подробности.

– Ты хочешь сказать, что никогда этого не делала?

Голос Бетти прозвучал слишком громко, но, к счастью, Кудряшка Джей в этот момент громко чихнула, заглушив ее слова.

– Ш-ш-ш.

– Извини, я просто не могла в это поверить.

– Я боюсь, потому что, ну, ты понимаешь… По той причине, по которой ты говорила, что вы можете сбежать и тайком пожениться.

– Давай пойдем куда-нибудь, выпьем по чашечке кофе, и я все тебе объясню.

– Правда?

– Боже мой, кому-то ведь нужно это сделать.

В субботу Патрис отправилась в поселок вместе с Поки. Он пошел в общинный центр, чтобы помолотить по боксерской груше, а она заглянула в кафе «У Генри», чтобы встретиться с Бетти. Та уже пила там кофе.

На темных завитых кудрях Бетти изящно сидела бежевая фетровая шляпа с милым пером, похожая на пышный пирог. Ее пальто было розового цвета с отделкой из белого кроличьего меха. Бросалось в глаза. На широком круглом веселом лице застыло жадное выражение. Она вытянула губы трубочкой и жеманно дула на кофе, чтобы его остудить. Патрис попросила чаю. Она не пила кофе по выходным. Когда подворачивалась возможность, она днем дремала.

– Итак, – приступила Бетти. – Тебе никто никогда не рассказывал?

– Нет, – призналась Патрис.

Это было не совсем так. На самом деле она всегда знала, как это происходит. Она жила среди диких и домашних животных. Однажды она наблюдала, как в камышах у болота спариваются норки. Она повидала всякое. Например, оказалась заперта в машине с Баки и его дружками и знала, что они пытались сделать. Мать говорила с ней об этих вещах, преимущественно на чиппева, так что она имела хорошее представление о том, откуда берутся дети, и могла сама рассказать об этом на родном языке. Но ей хотелось узнать, как это можно описать по-английски, ибо ей требовались слова для обозначения того, что может произойти, если это случится с кем-то, не говорящим по-индейски. Она понимала, что это можно делать несколькими способами, но не знала, как его обсуждать. Казалось странным, что она побывала водяным быком и не знала таких вещей. Но Патрис догадывалась: то, что она о них не знала, могло быть очевидным для Джека Мэллоя. Возможно, это и послужило причиной, по которой он ее нанял. Иногда она подозревала, что, возможно, Джек нарочно дразнил ее, но он вздрогнул, когда она ударила его по руке. Она была слишком сильной.

Бетти внимательно огляделась. В кафе было много посетителей, но свободные места еще оставались. Они сидели в углу. Никто не мог услышать, что она скажет. И она поведала Патрис, что такое эрекция. Патрис уже знала. Только она старалась не думать о Баки и его дружках. Бетти открыла, как убежать от мужчин, которые ей не нравятся, но у которых случилась эрекция. Опять же, в этом не было ничего нового. Потом она посоветовала Патрис, как притвориться, будто что-то уронила, и «случайно» задеть мужчину, если он действительно нравится и хочешь понять, нравишься ли ты ему.

– Прикинься, будто тебе что-то попало в глаз, и ты не видишь, где шарит твоя рука. Или наклонись, якобы поднимая что-то, лежащее у его ног. Проведи по нему рукой, когда будешь вставать. Упс! Затем ты улыбаешься ему, если тебе нравится то, что ты нащупала. Он поймет. Но если тебе не понравилось то, что ты почувствовала, убирайся от него к черту.

– Хорошо, – сказала Патрис и вспомнила о Баки с его теперь единственным косым глазом.

– Как только ты прикоснешься к нему, даже случайно, он может тебя схватить. Так что ты должна быть к этому готова. Затем, если тебе этого действительно хочется и ты не прочь попробовать, найдите уединенное место. Осенью или ранней весной, в лесу. Летом на вас могут напасть клещи. Не очень-то интересно ловить на себе клещей, чтобы заняться сексом.

– Конечно.

– Так