Город Бессмертных. Трилогия - Даниэль Дессан

Эннареон молча покачал головой и плавно вынул меч из ножен. Яркие рассветные лучи солнца упали на клинок. В бликах, играющих на стали, выкованной непревзойденным Каллерианом, его спутники с ужасом увидели эльфийские руны. Ярко-красные, они были начертаны кровью.

– Laerrhi aer Kallaerhiand, – потрясенно прошептала Альрин, холодея.

– Руны Каллериана, – эхом повторил побелевший Эллагир.

Эльф бросил прощальный взгляд на Лисси, легко развернулся и зашагал в сторону войска северян. Без сомнений, высоко подняв голову, зная, что поступает правильно. Ниэроиль негромко и жалостливо заржала ему вслед.

– Нет! – страшно закричала Лисси, и рванулась за эльфом так стремительно, что Эллагир еле успел перехватить ее.

– Всем оставаться здесь! – маг тоже сорвался на крик. И, видя, что девушка сейчас вырвется, тут же добавил:

– Я обещал ему, что ты останешься тут! Я ударю в тебя заклинанием, клянусь! Тангор, тебя тоже касается! Эннареон взял с меня слово, и я намерен его сдержать!

Лисси обмякла в его руках, заплакала каким-то жутким сухим плачем, без единой слезинки. Тангор смерил мага презрительным взглядом, и, не говоря ни слова, кинулся за эльфом. Девушка коротко вскрикнула, отчаянно рванулась и выскользнула из захвата мага, чуть не сломав тому руку. Одно мгновение, – и она устремилась за Тангором.

– Sellivalissa Raonheia! – негромко произнес Эллагир, потирая руку, и оба они – Тангор и Лисси – рухнули на траву, скованные крепким магическим сном.

– У меня не было выбора, – развел он руками в ответ на немой вопрос Альрин. – Ночью Эннареон вынудил меня принести обет нашего Ордена.

Со стороны варваров долетели смех и какие-то ругательства.

– Может, мы сумеем его спасти, – выдохнула чародейка.

Вдруг она вспомнила кровавые руны на эльфийском клинке, и сразу же сон, который давно лишил ее покоя, стал понятен. Это – руны Каллериана были начертаны в свитке, что являлся ей каждую ночь. А раз так…

Девушка мотнула головой, отгоняя ужасную мысль о том, что все уже предрешено.

– Убирайтесь прочь, твари! – прорычала она, жестко собрав побелевшие от напряжения пальцы в Символ. – Traekkart Ehhara!!!

Ничего не произошло.

Альрин не поверила своим глазам, своим ощущениям, но чары Эххара, отточенные до совершенства, действительно не сработали!

“Позже будешь удивляться”, – со злостью пробормотала волшебница, моментально концентрируя энергию и меняя Символ.

– Sillerian Stikkatta!

Заклятье Огненной плети также не подействовало. Альрин выругалась так, что небу стало жарко.

– Что происходит, Эл? – выкрикнула она в бешенстве. – Какого…

– Еще не поняла? – неожиданно тихо отозвался маг, опуская руки. – Смарагды.

– Где? На ком?! – воскликнула Альрин, уже зная ответ, не оставляющий и тени надежды.

– На всех, – кивнул Эллагир отрешенно. – На каждом вонючем варваре, будь они прокляты! – добавил он все тем же пугающе тихим голосом.

– Значит, все, что нам остается, – это сидеть и ждать? – глухо спросила девушка.

– Прости, но ничего лучше я предложить не могу, – огрызнулся чародей, неотрывно следящий за эльфом, прошедшим уже более половины пути.

_______* Люблю тебя сильнее всего на свете (Древнее Слово)

Книга 2. Глава 13

Эннареон приближался к врагам, переполненный уверенностью в своей победе. Он не прикидывал шансы выйти из боя живым, ибо знал цену заклятью Каллериана. Меч, выкованный в незапамятные времена великим кузнецом и полководцем, казался невесомым. Клинок стал даже не продолжением его руки, но продолжением мысли.

Навстречу, поигрывая своим оружием, размашисто шагал рослый варвар с медвежьей шкурой на плечах. На его губах играла злобная усмешка, а густые волосы были забраны в хвост, что у северных племен дозволялось делать только выдающимся воинам. На шее болталось жуткого вида ожерелье из человеческих зубов, где каждый зуб означал убитого врага.

Эннареон не разглядел, сколько ниток было в этом сомнительном украшении, пять или шесть, но, верно, варвар и вправду был выдающимся мастером боя. Он не гримасничал, пытаясь изобразить свирепость, и не следил за движением эльфийского клинка. Он смотрел Эннареону прямо в глаза, стараясь прочесть дальнейшие его действия. Уверенный, что остановит любое из них одним взмахом своего меча.

Когда до противника оставалось три-четыре шага, эльф, не замедляясь, почти не уходя с линии атаки, сделал молниеносное, неуловимое для взгляда движение правой рукой и, оставив варвара за спиной, двинулся дальше.

Тот умер еще стоя, даже не успев понять, что случилось. С разрубленного на груди оже- релья под ноги ему посыпались зубы. Наконец, Эннареон услышал приглушенный звук упавшего тела.

“Может, это и был их вождь, – подумал он спокойно, продолжая приближаться к неприятелям, мягко переступая по изумрудному ковру трав. – Хорошо бы, если так.”

Внезапно дикий рев всколыхнул тишину луговины. Варвары, потрясая мечами, топорами и копьями ринулись в атаку. Каждый из них хотел первым достать эльфа.

Эннареон чуть ушел в сторону, пропуская копье, нацеленное ему в грудь, и ударил наискось, снизу вверх, рассекая доспех и все, что под ним находилось. Затем сразу же, не замедляя движения, выдернул меч, темный от крови, крутанулся с широким разворотом и снес голову второму варвару, замахнувшемуся топором. Переместившись на шаг вправо, размашистым ударом сверху разрубил третьего нападающего и сделал еще один поворот, достав кончиком клинка до горла очередного врага.

Каким-то чувством Эннареон понимал, что сейчас любой его удар окажется смертельным. Тычковым движением он вонзил клинок в глазницу следующему варвару. Легкий поворот запястья, – и меч высвобожден вновь, чтобы и далее беспощадно разить врагов. Движения были настолько стремительны, что их невозможно было просчитать. Вся мощь эльфийского искусства боя, Раэннари, безмерно усиленная смертоносным заклятьем, обрушилась на варварское войско. И не было, не могло быть спасения от клинка в руке Эннареона, сверкающего, как тысяча молний, как миллион солнечных бликов на поверхности моря. Варвары падали один за другим, и, среди криков ярости и боли, превосходя звон вражеского оружия, тонко и чисто звучал меч Каллериана, и это была его прощальная Песнь.

Четыреста восемьдесят пять отлично вооруженных воинов пришло в эту узкую безымянную долину. И никто из них не смог уйти, чтобы рассказать о бесславной гибели орды от руки одного эльфа.

Сквозь пелену соленых слез, Альрин смотрела за боем. Губы ее были искусаны до крови. Долго еще после этого дня на ее ладонях не сходили шрамы от впившихся в плоть ногтей. Она видела, как число врагов стремительно уменьшается, но ей прекрасно был