Воздушный стрелок - Антон Демченко

— Ну вот, теперь и целоваться можете, сколько влезет, — усмехнулся боярин, под хихиканье Леонида, наблюдающего за этим цирком с крыльца.

— Папа! — взвилась Ольга и, зыркнув на меня, неожиданно заключила, — это ты виноват. Он теперь мне месяц будет этот поцелуй поминать.

— Думаешь, твой брат меня меньше подкалывать будет? — вздохнул я. Ольга присмотрелась к широко ухмыляющемуся Леониду, и сочувствующе хмыкнула.

— Ладно-ладно, идемте в дом, у нас не так много времени, а поговорить и решить нужно столько, что… — боярин посерьезнел и, не договорив, аккуратно подтолкнул нас к крыльцу. Так что, нам с Ольгой не осталось ничего иного, кроме как следовать под его конвоем в царские палаты, которые Бестужевы скромно именуют своей городской усадьбой.

Глава 2. Личная жизнь? А что это?

Вас когда-нибудь били пыльным мешком по голове? Из-за угла? Нет? А вот нам "повезло". Нам, это в смысле, мне и Ольге. После объявленной нам Бестужевым-старшим информации, даже мои грядущие проблемы с Романом показались какими-то надуманными и несерьезными. О еле-еле нейтрализованном алкоголе, и вовсе речи нет. О чем я тогда? О помолвке. Вот-вот. Услышав от боярина сию ох… какую новость, я моментально отрезвел и чуть не впал в шок… даже восхищение красотой Ольги как-то незаметно отошло на второй план. Да и сама девушка уставилась на папеньку с оч-чень характерным выражением лица.

— Хм, Валентин Эдуардович, а можно поподробнее? — попросил я боярина, чуть оправившись от известия.

— А что, ты имеешь что-то против? — задал провокационный вопрос Бестужев-старший. Заметив настороженный взгляд, брошенный Ольгой в мою сторону, я вздохнул. Осторожнее надо, осторожнее. А то жизнь моя рискует стать еще веселей, чем была до этого и, возможно, даже короче… А я хочу жить долго и счастливо! И честно говоря, никакие помолвки и уж тем более браки, в эти планы не вписываются! Пока, по крайней мере.

— Отчего же? — я пожал плечами. — Ольга, невеста завидная…

Тут Леонид сдавленно фыркнул, но, наткнувшись сразу на три внимательных взгляда, постарался задавить улыбку, что так и норовила вылезти на его физиономию.

— Так вот, — убедившись, что Бестужев-младший не собирается вносить коррективы в мой текст, продолжил я. — Ольга, невеста завидная, но мне хотелось бы узнать историю заключения помолвки. Поскольку слышу о ней, впервые в жизни. Оля, — я повернулся к сверлящей взглядом боярина, девушке, — а ты в курсе дела?

— Я… — начала было девушка, но смешалась и отец пришел ей на помощь.

— Оленька знает, что у нее есть нареченный жених. Но до сегодняшнего дня она не знала, что этот жених, ты, — проговорил Бестужев-старший. — Одним из условий нашего соглашения с Николаем и Людмилой, стала отсрочка вашего знакомства до тех пор, пока тебе не исполнится пятнадцать лет.

— Ор-ригинально, — только и пробормотал я, на что боярин снисходительно улыбнулся.

— Это, какие-то заморочки Людмилы. Она была очень сильным биологом… и евгеником. И настояла именно на таком условии, еще и мою жену подговорила. До сих пор вспоминаю, как они хихикали. Но добиться от жен признания, в чем дело, нам с Николаем так и не удалось… М-да, — Бестужев усмехнулся своим воспоминаниям, но почти тут же вернулся в настоящее и, переведя взгляд с меня на дочь, гулко хохотнул. — Но, честно говоря, стоило взглянуть на вас там, у крыльца, чтобы все смешки ваших мам, и их перешептывания, стали ясны как божий день. Вот уж, действительно, мастер евгеники!

— А биохимией она не увлекалась? — поинтересовался я, и удивленный боярин кивнул.

— В том числе.

— Мастер? Скорее уж, гений. Такое предусмотреть… Меня же, при виде Ольги, словно молнией шибануло! Как только мозги не спеклись? — констатировал я, и от этого признания, принятого сидящей рядом со мной девушкой за неумелую лесть, Оля покраснела.

— И в чем же была выгода этой помолвки, кроме радости мам от биохимического взрыва в наших организмах? — тихо поинтересовалась Ольга, и мои брови уверенно поползли куда-то на макушку. Да и Леонид вытаращился на сестру с каким-то странным выражением лица. С другой стороны, по идее матери нас и должно было накрыть обоих, иначе, какой смысл такое затевать? Так что, и удивляться вроде бы нечему… ну, разве что тому, как легко Ольга призналась, что я ее тоже "зацепил".

— Выгода… выгода была, — задумчиво проговорил Бестужев-старший, теребя эспаньолку. — Кирилл, ты знаешь о своем наследстве? Не капитале матери, а об отцовой части?

— Кое-что читал, но… насколько я помню, в завещании отца речь шла только о некоем комплексе зданий в Костромском воеводстве и пая в товариществе, зарегистрированном там же, но у него нет ничего кроме уставного капитала. Счета заморожены, отчетность не сдается… — пожал я плечами. — Вот, в принципе, и все.

— Да. Всё. — Бестужев вздохнул. — У твоего отца не было достаточно средств, а одалживаться у родни он не пожелал. И деньги в это товарищество вкладывал именно я. Я же оплачивал и покупку зданий… Мы хотели создать школу, Кирилл. Школу, где твой отец смог бы передавать свои знания гранда Эфира. Не срослось. Та авария поставила крест на нашем начинании. Но! Незадолго до своей смерти Николай уверил меня, что ты сможешь продолжить его дело. Я не поверил, но сейчас, посмотрев на тебя и узнав о статусе мастера Эфира, я… скажем так… изменил свое мнение.

— Хм, — честно говоря, слова Бестужева-старшего основательно выбили меня из колеи, а уж поймав изумленный взгляд Ольги, я и вовсе смешался. А потом на память пришло воспоминание о не таком уж давнем разговоре в… ну, пусть будет, междумирье, что ли… и желание удивляться такому вот совпадению моих желаний и истории Бестужева, отпало напрочь. Чёрт его знает, что этот среброусый мог колдануть… Хотя, сказать, что такое совпадение меня оставило равнодушным, тоже нельзя. Напрягло. Ведь, кто его знает, чем придется расплачиваться за такие подарки? А в том, что мой собеседник, по завершении истории вполне может предъявить к оплате счет, я почему-то не сомневаюсь, ни на секунду… Я вздохнул и, скрипнув зубами, постарался загнать эту мысль подальше. Ну его к бесам! Еще не хватало мне волноваться о том, что я не могу изменить. Опять же, никаких жестких условий, среброусый мне, помнится, не ставил, в отличие от того же дедушки Жоры, например. Так что, клеим на эту мыслю ярлычок и ну ее куда-нибудь поглубже… в память, да… Кстати, о памяти! Вспомнив об изначальной постановке вопроса, я-таки справился с собой и обратился к боярину. — Идея школы мне по душе, но… какое она имеет отношение к помолвке?