Роза и меч - Сандра Паретти

Только она осталась одна, как снова постучали в дверь и курьер передал ей узкий конверт, дав понять, что должен ждать ответ. Она вскрыла конверт и увидела герб: золотая колонна, обвитая змеей. Невозможно было выбрать более характерный герб для герцога Отрантского, чем этот. Он просил о встрече на набережной Вольтера. В два часа.

Она и полдня не пробыла еще в Париже, как он уже знал об этом. У нее в запасе был час. Этого времени хватило бы, чтобы быть далеко от Парижа… Но нет, этой радости она ему не доставит и не убежит от него. Она повернулась к курьеру:

– Я буду вовремя.

Она долго в раздумье стояла перед платяным шкафом и пыталась представить себе того Фуше, о котором до этого никогда не думала, мужчину, который собирается жениться на молоденькой девушке. В конце концов она выбрала атласное платье цвета лаванды. Это был верный цвет для серого кабинета на набережной Вольтера. Сверху она набросила чуть более темную накидку того же цвета из тончайших кружев, которая гармонично легла на блестящий атлас, а на шее расцветала слегка обозначенным воротником а-ля Мария Стюарт.

Шаги служащего шаркали перед ней по лестницам и коридорам, двери открывались и закрывались. Секретари проверяли ее пропуск, ставили на нем печати. Она все дальше углублялась в лабиринт, который Фуше избрал в качестве своей цитадели. Каролина давно уже запуталась, в какой части здания она находится, и совсем перестала ориентироваться. Этот путь через нескончаемые серые коридоры должен был вселить неуверенность даже в того, кто не имел никаких оснований для страха. Отворилась новая дверь, высокие потолки, темные закрытые шкафы, пыльный серый свет.

– Месье президент! – прошипел за ней служащий.

Она стояла перед Фуше.

Она заставила себя молча присесть в реверансе. Подняв голову, она наткнулась на два холодных рыбьих глаза на бесцветном лице. Ядовитая улыбочка играла на его губах. Он указал на стул с высокой спинкой.

– Как это говорится? Раскаявшийся грешник вдвойне дорог…

Она прибегла к обычной женской уловке и потупила глаза. Лишь снова совладав с собой, Каролина подняла голову. И как только она могла надеяться, что этому человеку свойственно хоть что-то человеческое!

– С радостью вижу, что недооценил вас, графиня. Признаюсь, я не рассчитывал на то, что вы последуете моему вызову.

– Я сочла это приглашением.

Улыбка опять промелькнула на его лице, словно вмурованном в высокий жесткий воротник. Оно было похоже на зловещее самостоятельное существо, которому вовсе не нужно тело.

– Если вы так хотите, пусть будет приглашение. Сразу скажу вам, я сожалею, что вы нашли опечатанным свой дом. Вы остановились в «Палатине»?

Она кивнула.

– Перейдем сразу к делу, – он вытащил из папки лист бумаги. Его тонкие пальцы почти нежно погладили пергамент. – Я ненавижу насилие там, где оно не нужно. Мне не так уж важно действительно привести этот приговор в исполнение, тем более что… – Он протянул ей лист.

Каролина держала в руках смертный приговор отца, подписанный Фуше. Бумага выскользнула у нее и улетела на пол. Она нагнулась за ней. Секунду боролась с искушением порвать ее, швырнуть клочки Фуше в лицо и крикнуть ему: «Ты уже убил его!» Сама удивившись, откуда у нее нашлась сила воли, она положила лист на стол. Лишь руки ее дрожали.

– Что я могу сделать для спасения отца? – В душе она ликовала, как легко у нее с языка сорвалась ложь.

Фуше опять положил приговор в папку. Его глаза, приученные все отмечать и ничего не выдавать, пытливо прошлись по ее лицу, обстучали его, будто резцом по камню.

– Женщины всегда были моими лучшими помощницами, – произнес он наконец. – И в этом случае мне, быть может, в силах помочь только женщина – там, где не справилось столько мужчин. – Он сел. – Существует один человек, который уравновесил бы жизнь вашего отца. И раз уж он однажды так чудесно спас его, тогда в Винсенне, почему бы не сделать это во второй раз? Он очень важен мне, этот человек. За него я бы отдал даже больше, чем только жизнь вашего отца.

– Вы говорите загадками, – сказала Каролина. – Вам придется хотя бы назвать мне его имя.

– Его имя? Жиль де Ламар. Оно известно всем. Я хочу знать, кто скрывается за этим именем!

– И вы считаете, я смогла бы… – Она пыталась выдержать все его пронзительные взгляды.

– Интуиция подсказывает мне, что да. Или, если желаете, тот факт, что он помог вашему отцу, что ваши счеты с Тибо он оплатил убийством! Оба эти раза я был уверен, что поймал его. Дважды он рисковал – ради вас. И если меня не подводит чутье, он сделал бы это снова. – Фуше поднялся из-за письменного стола. Отодвинул немного свой стул и марионеточным движением руки показал на папку. – У вас есть выбор. И никакой двойной игры! Надеюсь, вы избавите от этого и себя, и меня. Еще до того, как вы вошли в дом господина Сореля, я знал, что вы в Париже. И в будущем мне тоже будет известен каждый ваш шаг…

Она не знала, зачем пошла к Фуше, лишь послушалась внутреннего голоса. Вот и теперь, снова оказавшись на улице, ослепленная ярким дневным светом, она шла к своей карете и понятия не имела, что будет делать.

Бату открыл дверцу кареты и выдвинул лесенку.

– К мосту Пон-Неф, – шепнула она ему. – Подъезжай близко-близко к закрытым дрожкам. Я хочу незаметно пересесть. Потом верни карету во дворец герцога. Мне она больше не нужна, – она сунула ему золотую монету в руку. – Потом ты свободен на сегодня.

Дверца захлопнулась за ней. Карета выкатилась со двора на набережную Вольтера. Через заднее окно Каролина заметила открытый двухколесный экипаж с длинношеим мужчиной в зеленой клетчатой куртке, который поехал за ними. Она сделала знак Бату, и тот понял ее. На Пон-Неф он со своей четверкой втерся в самую густую толчею, и Каролина смогла незаметно пересесть на дрожки. Она задвинула занавески и попросила кучера немного подождать. Лишь удостоверившись, что экипаж с длинношеим поехал вслед за пустой каретой герцога, она назвала кучеру адрес одного известного мастера, делающего парики, – на набережной Ля-Турнель.

Она знала, что отныне любой ее шаг мог решить не только ее судьбу, но и судьбу Жиля. То, о чем она страстно мечтала – чтобы он подал ей какой-нибудь знак, – могло теперь стать для них роковым.

Уставшая, голодная, но довольная собой, вернулась она в «Палатин». В двух коробках, которые слуга нес за ней, лежали вещи, с помощью которых она собиралась так преображаться, чтобы шпики Фуше не смогли узнать ее, и даже этот длинношеий в зеленой клетчатой куртке, который сидел теперь в холле отеля и притворялся, что захвачен игрой в домино. Каролина умышленно прошла близко от него, и когда он вскинул глаза, вызывающе улыбнулась.