КОТАстрофа. Мир фантастики 2012 - Мария Ема

– Наконец-то! А я уже волноваться начал, куда вы все подевались? Может, хоть ты объяснишь, чего вы в самом деле ко мне привязались? Ну, что вам от меня надо?! Я же никому из вас ничего плохого не сделал, даже в детстве котенка с улицы принес… Ну, ответь, я же вижу, что ты меня понимаешь…

Но тут где-то наверху с душераздирающим скрипом открылась дверь, и послышался женский голос:

– Васенька, ты где? Кис-кис, иди домой!

Кот лениво поднялся и не торопясь двинулся на зов, при этом пройдя мне прямо по ногам.

Я расстроился даже больше, чем когда в седьмом классе мне не дали ответить прекрасно выученную теорему, больше, чем когда «Зенит» почти что вчистую продул «Осеру» и вылетел из Лиги чемпионов…

Выбросив только что зажженную сигарету, я потащился назад. У самой двери квартиры чуть не налетел на Сергеича. Глядя на меня, тот сочувственно покачал головой.

– Ты, парень, поосторожнее с выпивкой, что ли… А то будет как с тем…

Промучившись еще какое-то время, я пришел к выводу: у меня определенно съехала крыша. Но сдаваться врачам, чтобы те сразу же упекли в психушку?! А уж стоит им узнать про моего отца, который в пьяном виде передачи из космоса ловил…

Поэтому я решил никому ничего не говорить и даже не подавать вида. Не буду обращать внимания на этих кошек, пусть хоть из шкуры вон вылезут. К тому же, если разобраться, все не так плохо. Вот если бы я, например, зеленых чертиков видел, тогда было бы и в самом деле туши свет…

Поэтому я не особенно и удивился, услышав голоса. Точнее, голос был один – хорошо поставленный голос женщины-экскурсовода.

– Перед вами картина Рембранта «Возвращение блудного сына». Сюжетом для нее послужила библейская легенда…

Я оглянулся по сторонам. В зале никого, если не считать бабули-смотрительницы, дремлющей над своей сумочкой. А впрочем, нет… На подоконнике, почти спрятавшись за занавеской, неподвижно сидела миниатюрная черно-белая кошечка и не сводила с меня глаз. Я вопросительно уставился на нее.

– Это ты что ли говоришь?

Кошечка раздраженно дернула хвостом, будто требуя не перебивать, и продолжила:

– Обратите внимание на руки старика – одна из них мужская, другая женская. Это символизирует бога-отца, который является верующим и отцом, и матерью одновременно…

Я стоял будто приклеенный к месту и слушал. Потом все же опомнился. Вдруг смотрительница подумает, что я с головой не дружу? Бросив взгляд в угол, я моментально понял, что «хранительница сумочки» уже в курсе происходящего. Глядя мимо меня, она кому-то кивнула, одобрительно улыбаясь. Но там, куда она смотрела, была только кошка…

Следующую попытку я пресек в самом начале. Едва трехцветная кошка начала пачкать мне мозги ранними импрессионистами, я высказал ей все, что накопилось:

– Ну, хватит уже, в самом деле! Я этой учебой еще в школе наелся, понятно?! Я вам не интеллигент, я нормальный сантехник, и меня это устраивает. Больше на ваши штучки не поведусь, можешь и другим сказать!

– Вот один такой неуч загадку Сфинкса не разгадал, его и съели, – мурлыкнула в ответ пушистая вредина.

– Какого еще сфинкса? Который на набережной?

– Времени нет с тобой разговаривать. Иди, в египетском зале расспроси. Только повежливей там, они грубиянов не любят.

Делать нечего, забил на работу и потащился в египетский зал. И с кем там разговаривать – ни одной кошки! И по дороге никто из них не встретился – обиделись, что ли?

С горя попытался выйти на контакт с теми, кто находился в витринах и упорно косил под экспонаты.

– Ну что они ко мне привязались, хоть кто-нибудь ответит, наконец? Вот ты, сушеный, завязывай дрыхнуть и скажи мне по-человечески, чего они от меня хотят? Или ты, девушка с кошачьей головой…

– Этот зал на многих так действует.

Когда она успела подойти? Смотрительница, женщина в годах, но такую даже язык не повернется назвать старушкой. Осанка как у королевы или директора школы, волосы собраны в клубок, отливающий стальным блеском… Это что же получается – она слышала все, что я тут несу? Ой, блин, мамочки!

– Вижу, культура Древнего Египта произвела на вас впечатление. Но без знакомства с литературными источниками понять ее будет нелегко. Я бы посоветовала вам начать с самых азов. Эту книжку мы обычно рекомендуем детям, здесь все изложено простым и понятным языком.

Я машинально взглянул на затрепанный томик, как по волшебству появившийся у нее в руке. В самом деле, такой мы гоняли на перемене по коридорам в футбол. Маму тогда к директору вызвали…

– Спасибо. А про сфинкса там есть?

Но никакой смотрительницы рядом уже не было. Только в дверях мелькнула еле заметная кошачья тень.

– Ты бы от книжки хоть иногда отрывался, что ли! Вот один такой читал-читал, а потом высох, так что и смотреть страшно!

– Мам, у меня завтра экзамен, а если ты про жреца Па Ди Иста, он высох вовсе не от книг. Тем более что тогда писали на папирусах, а для повседневных записей использовали глиняные таблички…

– А эти импре… эти художники тебе зачем?

– Я пишу реферат по ранним импрессионистам. На самом деле ничего сложного. Они писали картины, руководствуясь первым впечатлением. Отсюда и название, от французского слова «импресьон», которое переводится как «впечатление».

– Умный-то какой сынок стал, прямо как подменили. Вот что значит – в Эрмитаже работает, самом главном музее. В пресс-отделе, да еще и на экскурсовода учится.

– У вас, говорят, котик появился?

– Сынок из Эрмитажа принес, говорит, там некоторых в хорошие руки отдавали. Вот не поверите – смотрит, будто все понимает. Ковер у нас висел, кот его увидел и сразу шипеть, а потом еще и когтями подрать норовил. И знаете, что оказалось – ковер ему не понравился, у эрмитажных котов вкус с рождения воспитан. Сняли ковер – и правда лучше стало, а когда сын вместо него картину повесил, так теперь просто ума не приложу, как я раньше могла на этих лебедей смотреть…

И чего мама, спрашивается, находит в этом удивительного? Хороший вкус – это как дышать чистым воздухом. Просто и естественно.

Вышел вчера на лестницу. Смотрю, идет Славик со второго этажа, мы с ним в младших классах вместе в авиамодельный ходили. Да он и вообще нормальный был. А тут весь в побрякушках и пирсинге – это еще понятно, взросление и все такое. Сигарета – ну тоже… Я-то курить бросил, не то чтобы кто-то мне запрещал, просто Антик от табачного дыма всегда чихает и смотрит на меня, будто я кубизм с ранним классицизмом перепутал. Но сейчас вообще-то день будний, в школе еще уроки идут…

– Забил я на эту школу, – отвечает Славик. – Егу только спихну, чтобы предки не цеплялись, и начну самостоятельную жизнь.