КОТАстрофа. Мир фантастики 2012 - Мария Ема

– Я не стану бороться с тобой за первенство! – проревел он, подступая к Александру. – Их ты, может, и убедил… – Презрительный взгляд, которым предводитель наградил кошек, заставил последних отступить, уйти неспешно, не теряя чувства собственного достоинства. – Попробуй теперь убедить меня!

Тимка шагнул вперед и взял Александра на руки. Болеслав Григорьевич, кряхтя и охая, поднялся с земли. Досталось ему изрядно: костюм превратился в лохмотья, рубашка почернела от грязи, лицо рассекали кровавые полосы, вспухшие и безобразные. Одну руку он, болезненно морщась, прижимал к груди, другой ощупывал бок.

– Убирайтесь! – отчетливо произнес сфинкс и медленно провел перед собой передней левой лапой, раздирая асфальт.

Трещины разбежались шустро, как тараканы из-под ведра. Понеслись во все стороны, словно не асфальт это был, а хрупкий весенний лед. Тимка почувствовал, как дрогнула земля, крошась под ногами, ощутил внезапно возникшую на месте твердой поверхности пустоту, но, падая, умудрился не взмахнуть руками, потому что крепко прижимал к себе Александра. Только глаза закрыл.

Когда Тимка вновь их открыл, увидел лишь серость вокруг, уже ставшую привычной. Неужели не получилось?! Но тут же вздохнул с облегчением и засмеялся: предрассветные сумерки вымыли краски обычного мира.

Тимка сидел на скамейке, в куртке, в ботинках. Только кепку, как ни старался, не сумел отыскать. Александр вскочил, потянулся, скребя когтями старое рассохшееся дерево. Мальчик сгреб его в охапку, упрятал под куртку, боясь простудить.

– Пойдем домой, – негромко сказал он, отряхивая с ботинок снег.

Ночью в город пришла зима, забелила тропинки, укутала деревья, укрыла белым холмики палой листвы. Пахло свежестью. В парке тревожно кричали вороны.

Мальчик ушел с поляны, подмигнув на прощание гипсовому сфинксу. Тот спал, положив голову на лапы. Снежное покрывало милосердно прятало его уродство: отбитые уши, каракули на боках. Увязая по щиколотку, Тимка торил новую тропку. Кроме него, в парке никого не было – ни единый след не пятнал снежное полотно.

Домой мальчик вернулся под утро. Тихонько открыл дверь своим ключом, думая, что все спят. Выпустил Александра. Тимка ошибся: на кухне горел свет, пахло кофе и сигаретами. Он нахмурился: мама не пила кофе, а встречаться с Болеславом Григорьевичем Тимка хотел сейчас менее всего на свете. Сбросив ботинки, скомкав и зашвырнув в угол куртку, он не глядя нашарил тапки и поплелся на свет. Александр гордо прошествовал за ним, высоко подняв хвост. На линолеуме оставались мокрые следы кошачьих лап.

Мама сидела у окна. В огромной бабушкиной кружке дымилась черная растворимая бурда, рядом стояла початая банка кофе. Старую клеенку «в подсолнухи» усеивали сахарные крошки. Лицо мамы опухло, глаза покраснели. Мельхиоровая ложка в дрожащих пальцах выстукивала по краю чашки рваный ритм.

Дребезжащий звук терзал уши. Сидевший тут же Болеслав Григорьевич кривился, будто от зубной боли, но сделать замечание не смел. Необычной вольностью, на которую отважился «принц», стало блюдечко с чайной розой, доверху наполненное окурками. Болеслав Григорьевич никогда не курил в доме.

Он сидел, низко опустив голову, живой и здоровый на вид. Только на щеках красовалось несколько свежих порезов, но Болеслав Григорьевич вполне мог оставить их, бреясь утром перед работой.

Завидев сына на пороге кухни, мама вскочила, неловко всплеснув руками. Фарфоровые осколки брызнули в стороны, черный кофе залил подсолнухи.

– Где ты был?! – вскрикнула она. – Почему мобильный с собой не взял?! Я всю ночь не спала! Думала, случилось что…

– Случилось, – спокойно сказал Тимофей. – Ты, мама, только не волнуйся, но Александра я никуда не сдам и бросать в подворотне его не стану.

– Да бог с ним, с твоим котом, – выдохнула мама. – Разве в этом дело?!

В ее взгляде, обращенном на «принца», сквозило раскаяние.

– Что ж ты наделал, Тимка, а? – сказала она с упреком. – Я тут Болеславу Григорьевичу такого наговорила…

– Да уж! Сказала: из-за меня родной сын из дома сбежал, – буркнул тот, не отрываясь от созерцания кофейной лужи. – Я, может, тоже погорячился. Живут же люди… с котами.

Александр презрительно фыркнул, подходя к своей миске.

«Скотами?» – вертелось на языке ехидное замечание, но Тимка удержался. Он вздохнул, взял тряпку, молча вытер пол. Потом налил чай и подсел третьим к столу.

Александр тут же заскочил к нему на колени и заурчал.

Злата Линник. Ее называли просто кошка

Она появилась в доме совершено случайно, никто этого не планировал. Просто, увидев свою будущую Хозяйку, она сразу побежала к ней, для чего пришлось пересечь улицу, по которой в обоих направлениях сновали огромные рычащие машины.

Хозяйка, ни слова не говоря, сунула котенка себе под куртку и принесла домой. Хозяин, увидев ее, сердито спросил:

– Что это?

– Это кошка, – ответила Хозяйка.

Ей дали имя, очень красивое, не то в честь какой-то феи, не то волшебницы, но оно оказалось слишком длинным и поэтому не прижилось. Все так и звали ее просто Кошкой.

Шло время. Из недокормленного котенка она превратилась в очаровательную черно-белую кошечку. Кошечка привыкла, что теперь у нее есть дом, есть двое людей, которые ее любят. Она поверила, что больше никогда не окажется на улице, где холодно, ездят машины и полно опасностей.

Каждый день ей давали сардельку, на которую она сначала набрасывалась, а потом начинала играть с ней, как с пойманной мышью, оставляя куски посреди коридора. Ведь так должны поступать настоящие охотники. Ее никто не учил, она просто всегда знала это. Кроме того, настоящая кошка должна точить когти, а что может быть для этого более подходящим, чем ковер и диванные подушки?

Хозяева сердились на нее, потом кричали друг на друга, потом мирились, и все шло вроде бы как обычно. Она переживала и вела себя не так, как положено благовоспитанной кошке. Впрочем, Хозяин быстро прощал ее, а Хозяйка все реже смотрела в ее сторону.

Однажды после бурного скандала с антресолей достали корзину. Кошка поняла, что это имеет отношение к ней, и спряталась под кроватью, в самом дальнем углу, за старым чемоданом. Хозяин полез туда и, бормоча что-то ласковое, извлек кошку на свет. Потом ее посадили в корзину, которую завязали сверху какой-то тряпкой. Сквозь нее Кошка слышала, как Хозяйка сердилась и кричала:

– Да уноси скорее, видеть ее не могу!

Корзина плавно раскачивалась, и по тому, как внезапно стало холодно, Кошка поняла, что они на улице. Хозяин тихонько повторял как заведенный:

– Не переживай, мы не бросаем тебя, ты едешь на дачу. Тебе там будет хорошо, будет хорошо…