Каменный пояс, 1977 - Александр Шмаков

«Как показали наши исследования, — писали в заключение авторы статьи, — применение азотно-фосфорных удобрений позволяет не только успешно вести земледелие без пара, но делает беспаровое земледелие часто необходимым…»

Смелый, конечно, вывод, за которым, однако, крылся не столько вызов мальцевской агротехнике, сколько выводы из общей стратегии сельского хозяйства Зауралья.

Но не надо, разумеется, закрывать глаза и на тот факт, что буквально рядом, в соседнем хозяйстве процветает и дает прекрасные в Зауралье урожаи принципиально иная агротехника, в основе которой лежит всемерная забота о сохранении в севооборотах чистых паров. Больше того, и это было ясно всей группе «беспарщиков», сам эксперимент на полях Шадринского совхоза-техникума и Курганской опытной станции до тех пор не получит признания и не вызовет интереса со стороны специалистов и ученых, пока им, «ниспровергателям», не удастся превзойти показатели, достигнутые в колхозе «Заветы Ленина» их учителем Терентием Семеновичем Мальцевым. И не год и не два, а по крайней мере пять, а то и десять лет! Лишь тогда всерьез можно говорить о том, что беспаровая система не наносит вреда плодородию земли. Вот почему такой сравнительный анализ по урожайности двух соседних хозяйств, лучших к тому времени не только в Зауралье, но и во всей Западной Сибири, появился лишь в 1970 году[3] — через восемь лет после начала эксперимента на полях Шадринского учебного хозяйства.

Что же показал анализ?

Если до начала эксперимента, в 1957—1961 годах, производство зерна с каждого гектара пашни в совхозе-техникуме составляло в среднем 8,8 центнера, то в колхозе «Заветы Ленина» в эти же годы — 9,8. На центнер больше. Однако картина резко изменилась буквально на следующий год после начала эксперимента, и в среднем в следующие восемь лет, за период с 1962 по 1970 год, производство зерна с одного гектара пашни в совхозе-техникуме составило уже 13,3 центнера с гектара пашни, то есть увеличилось на 51 процент, а в колхозе «Заветы Ленина» — 10,9 центнера, то есть увеличение сбора зерна составило всего 11 процентов.

Примерно та же картина и по кормам. По удобрениям же картина выглядела таким образом: если совхоз-техникум ежегодно вносил по 50 килограммов туков на гектар, то в колхозе «Заветы Ленина», где под парами держалось примерно 11 процентов пашни, ежегодно вносилось в среднем всего 12 килограммов. А если учесть, что к тому времени, к 1970 году, на беспаровую систему земледелия в опытном порядке перешел еще и колхоз имени Чапаева в том же Шадринском районе, то уже смело можно было говорить если не о победе и признании новой беспаровой системы земледелия, то по крайней мере о ее жизненности и конкурентоспособности с самыми эффективными, самыми прогрессивными севооборотами с паром. А это значило, что новую систему можно, даже нужно было уже выносить на широкое обсуждение.

Такое обсуждение состоялось в марте 1971 года в Кургане. Официально это была очередная, XIX Курганская научно-производственная конференция агрономов, однако главной ее темой было беспаровое, многократно в прошлом отвергнутое земледелие. Доклады и сообщения, чуть не половина, были посвящены этому вопросу.

Сделаем одно небольшое, но очень важное отступление, которое можно выразить короткой, но весьма экспрессивной репликой самого Овсянникова: «Нам чертовски повезло, что нас поддерживал обком партии». Реплика, объясняющая очень многое: и почему эксперимент с беспаровой системой в Шадринском учхозе не был «задавлен» в самом начале авторитетным мнением, и почему этот эксперимент довольно быстро был распространен на разные климатические зоны Зауралья, и почему, наконец, Шадринский совхоз-техникум вот уже пятнадцать лет прочно и уверенно, из года в года завоевывая переходящие знамена, призы и премии, держит по урожайности и валовому сбору зерна первое место не только в Зауралье, но и в Сибири. Надо отдать должное секретарям Курганского обкома партии, и прежде всего его первому секретарю Ф. К. Князеву, которые за все пятнадцать лет, с самого начала эксперимента в Шадринском учхозе, ни разу не изменили своего мнения о полезности, более того — огромной государственной важности эксперимента Овсянникова, Холмова и их соратников. А ведь за эти пятнадцать лет были и довольно крутые, надо признать, повороты в агрономических взглядах. Достаточно вспомнить, что широкое внедрение в практику пропашной системы Г. А. Наливайко совпало, как мы помним, с началом эксперимента в Шадринском учхозе, и потребовалось немалое мужество от того же Ф. К. Князева, чтобы в этой сложной обстановке, когда буквально в течение четырех-пяти лет так резко менялись взгляды на системы земледелия и каждый раз эти взгляды никак не совпадали, больше того явно противоречили тому, что делали и за что ратовали молодые агрономы, чтобы не только не «прикрыть» крамольный эксперимент, но и защитить «дерзких мальчиков» от обвинений в нарушении «общих установок», в «подрыве получивших общенародное признание» севооборотов и агроприемов и тому подобное. Не будь твердой партийной поддержки и ясного, четкого понимания цели шадринского эксперимента, опыты молодых агрономов с беспарьем и «засорением» пашни азотом, невзирая даже на самые блестящие результаты, в конце концов так же канули бы в неизвестность, как и эксперименты Крутиховского. Момент, очень важный для выявления внутренних сил в той сложной и непростой ситуации, когда на родине одного из самых знаменитых в стране агротехников, в буквальном смысле на соседних полях, более того — его же учениками, была создана, проверена многократными, в том числе и производственными экспериментами система земледелия, отрицающая основу мальцевской агротехники — чистые пары. Активной поддержкой обкома партии, конечно же, объясняется и тот парадоксальный, на первый взгляд, факт, когда под флагом областной научно-производственной конференции агрономов по сути дела проходит совещание с обсуждением результатов шадринского эксперимента.

С главным докладом, обобщавшим итоги девятилетнего научно-производственного эксперимента на полях различных хозяйств Зауралья, выступил В. И. Овсянников, заведующий отделом экономики областной опытной станции, успешно к тому времени защитивший кандидатскую диссертацию, вполне соответствующую занимаемой должности, — «Развитие систем земледелия в черноземной лесостепи Зауралья». С этих же позиций — с позиций исторического анализа тенденций в агротехнике Зауралья и Западной Сибири — он и рассматривал в своем докладе как саму идею беспаровой системы земледелия, так и результаты, полученные в Шадринске, на Курганской опытной станции и в ряде колхозов, частично ее освоивших. Однако главным в докладе Овсянникова было не утверждение новых взглядов в земледелии, а попытка проанализировать их с позиций, если так можно выразиться, оптимальной стратегии сельского хозяйства, которую он определил через так называемое «конкурирующее отношение» — отношение между производством на пашне зерна и кормов: