Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

Ариакан, не поднимая головы, сделал легкий жест указательным пальцем. Один из его помощников тут же направился к Джеффри. Взяв его за шиворот, он рывком поставил вора на ноги и, убрав стул, холодно приказал вести себя в присутствии повелителя подобающим образом, быстро изложить свое дело и выкатываться.

Джеффри Висельник собрал остатки своего достоинства и начал говорить. В качестве вступления он щелкнул пальцами и заявил, что он и повелитель Ариакан находятся на одной стороне, что им — двум вождям есть о чем поговорить. Ведь он, Джеффри, — глава Гильдии воров, так же как Ариакан — глава Черных Рыцарей. Гильдия, если судить по словам Джеффри, очень надеется на содействие рыцарей в одном задуманном ими предприятии, и, конечно, и рыцарям кое-что с этого перепадет… С этими словами он достал и положил на стол кошелек. К его огорчению, Ариакан никак не прореагировал на его тираду: он продолжал что-то писать, не поднимая глаз. Возможно, Джеффри просто выкинули бы вон, но на его беду в зал ворвался красный как рак верховный жрец Чемоша и закричал, что у него украли кошелек. Ариакан поднял наконец голову, посмотрел на кошелек и обнаружил там символ Чемоша — череп, трубящий в рог. Вор, нагло усмехнувшись, пожал плечами:

— Так оно и должно быть, не так ли? Ибо таков мой путь служения Владычице Тьмы, — с легким смешком пояснил глава Гильдии воров. Ариакан поднял голову и посмотрел на Джеффри Висельника в первый и последний раз.

— У меня иной путь, — сказал Ариакан. — Повесить его. Приговор немедленно был приведен в исполнение. Джеффри повесили на крепостной стене. Процедура прошла гладко, для Висельника это не впервой, — говорили в толпе. Новость о неожиданном конце главы повергла Гильдию воров в шок. Потом воры пришли в неистовство и поклялись отомстить рыцарям за то, что они сочли наглым предательством. Большинство тут же перешло на сторону противника Черного Рыцарства. За десять минут Паладайн приобрел почитателей больше, чем целая толпа жрецов могла бы обратить за всю свою жизнь. Предполагая, что рыцари в любой момент могут ополчиться против них, воры приняли меры предосторожности.

Они послали всем членам этого почтенного ордена приказ немедленно явиться в зал собраний Гильдии. Когда все собрались, лидеры раздали оружие, содрали с окон занавеси и, зарядив арбалеты и подготовив луки, стали ждать нападения. Слезы по Джеффри Висельнику пролили очень немногие, Аши среди них уж точно не было. Он нашел ее, когда она снимала комнату над таверной, заставил работать официанткой в той же таверне, а затем, развалившись у нее на кровати, недвусмысленно дал понять, что именно он желает получить от нее за свое великодушие. С негодованием и яростью она отвергла его гнусные предложения. Висельник был не тот человек, который успокаивается, стоит ему услышать «нет», он мог бы попытаться силой заставить ее быть сговорчивей. Однако в тот вечер у него были неотложные дела, а потому Джеффри решил не терять зря времени и отложить расправу со строптивой девчонкой на потом. В тот день он удалился, но продолжал преследовать Ашу своими домогательствами. К своему ужасу она очень быстро поняла, что люди, к которым она попала, вовсе не рыбаки. Точнее, они были рыбаками особого рода — выуживали не рыбу, а чужие кошельки. Она также поняла, что тот, кто попал в воровской мир и узнал его секреты, имеет очень Мало шансов выйти оттуда живым.

— Ну, если только магия поможет тебе, Рейстлинова дочка! — так, усмехаясь, заявлял Джеффри Висельник после очередного отпора с ее стороны. Имя это вызывало смех окружающих, и все так и стали называть ее, а жрец Хиддукеля вылил кружку эля ей на голову и тем освятил церемонию крещения. С этого дня к ней иначе, чем «Рейстлинова дочка», никто не обращался, причем обращение всегда сопровождалось усмешкой, а то и просто громким ржанием. Аше не к кому было обратиться за помощью, никто не мог ей помочь. Дуган Красный Молот исчез. Она надеялась, что он вернется. Ей хотелось спросить, почему он оставил ее на этих ужасных людей, но он не возвращался. Да и как он сумел бы помочь ей теперь, даже если бы и вернулся! Воры не спускали с нее глаз, кто-нибудь из них постоянно наблюдал за ней. Даже в своей комнате Аша не чувствовала себя в одиночестве. Ее часто навещала ворона. Без всякого приглашения она влетала в открытое окно Ашиного жалкого жилища. Попытки избавиться от нее, закрыв окно, не увенчались успехом: ворона била клювом по стеклу до тех пор, пока Аша, опасаясь гнева хозяина, не впустила ее внутрь. В комнате ворона принималась прыгать всюду и клевать все подряд. По счастью, Аша успела спрятать магические предметы, полученные от Эрдов, в матрас, и ворона не могла их найти, но она и сама, опасаясь ее желтых вороньих глаз, не рисковала доставать их. Ее обучили воровскому «ремеслу», отказаться она не посмела. Первым делом она научилась «высокому искусству карманника». Этому ее обучала поистине кошмарная старуха, которая подвешивала к одежде множество маленьких колокольчиков, а затем приказывала Аше попытаться украсть что-либо — кошелек, носовой платок, ожерелье или брошь — так, чтобы ни один из колокольчиков не звякнул. Если же какой-нибудь колокольчик хотя бы раз звенел, то старуха била девушку палкой.

После этого Ашу обучили без единого звука пробираться через темную комнату, заставленную разнообразными предметами. Ее обучили полностью сосредотачиваться на цели и достигать ее вне зависимости от того, что творится вокруг. Потом ей пришлось научиться карабкаться по стенам, лазать по веревке, проникать в здания через любые окна. Поначалу Аша была нерадивой ученицей, но потом девушке пришла в голову мысль, что с помощью преподаваемого ей искусства она сможет спастись от своих учителей. С этого момента воры не могли нарадоваться, глядя на ее успехи. Все это было почти месяц назад. В тот самый день, когда Джеффри повесили, она почувствовала себя готовой и решила бежать. Все собравшиеся в зале собраний Гильдии были пьяны от вина и собственной дерзости. Воры готовились биться то ли до последней капли крови, то ли до последней капли «гномьей водки», в зависимости от того, что раньше закончится. Время тянулось медленно. День был душный и жаркий. Головы употребивших для храбрости слишком много зелья начали склоняться к столам и подоконникам. Подступившая ночь взбодрила воров. В темноте они всегда чувствовали себя лучше. Разведчики ничего тревожного не сообщали. Прилегающие улицы были спокойны. По словам разведчиков, рыцари занимались своими обычными делами. Не было заметно ни их скоплений, ни каких-либо приготовлений к битве. Большинство воров полагало, что это попытка ввести их в заблуждение. Они забаррикадировались и продолжали ждать штурма.

Вместе с ними в зале собраний воровской Гильдии была и Аша. Ей тоже дали оружие — небольшой кинжал, но использовать его она не собиралась. Как-то раз, прячась от приставаний пьяного Джеффри, она обнаружила тайный ход, который вел за пределы крепостной стены, к гавани. Накануне предполагаемого побега Аша прибралась в комнате, собрала в узел свои немногочисленные пожитки — немного одежды и магические предметы, полученные от Эрдов. Узел она положила у себя в ногах под стойкой. Аша собиралась воспользоваться неразберихой, которая неизбежно возникнет, когда рыцари пойдут на штурм, и бежать. Вырвавшись из этого кошмарного дома, она найдет свою лодку и покинет проклятый город.

Единственное, о чем она сожалела, так это о том, что покидает Палина, но вот уже несколько недель от него не было никаких известий. Аша начала сомневаться в помощи богов, скорее всего, она больше никогда его не увидит. К полуночи в городе по-прежнему не было видно военных отрядов. Ворам постепенно становилось очевидным, что нападать на них рыцари не собираются.

— Да они нас боятся! — послышались пьяные голоса. И веселье пошло на всю катушку. Были раскупорены новые бочки с вином, пивом и «гномьей водкой», и пьянка продолжалась. Действительно, по крайней мере в тот момент, ворам ничего не угрожало. Ариакан вовсе не испугался воровской Гильдии. Он намеревался в свой черед разорить разбойничье гнездо, о чем и сообщил своим помощникам. Он включил это в свои планы, но не считал первоочередной задачей. Воры вызвали его раздражение, и не больше. В такой сложный, критический момент, во время войны за контроль над Ансалоном, он не собирался «тратить силы на разгребание кучи дерьма». Воры всего этого не знали. Не дождавшись нападения, они решили, что одержали верх над грозными Рыцарями Такхизис. Всю ночь они провели, празднуя победу — пьянствуя, хлопая по спине и поздравляя друг друга. Они подняли такой шум, что не сразу, услышали стук в дверь. Мурф, овражный гном, который по известной только богам причине мог пить сколько угодно, не напиваясь, был единственным, кто услышал тихие скребущиеся звуки со стороны двери. «Наверно, крысы», — подумал он и, чувствуя, что слегка проголодался, отправился ловить себе ужин. Он приоткрыл глазок на двери и выглянул наружу. За дверью он не увидел ничего; кроме полной темноты. Решив, что выдалась просто безлунная ночь, овражный гном открыл дверь. На пороге стоял человек в черном плаще с опущенным капюшоном. Он стоял неподвижно, и Мурф, озабоченный поисками ужина, его не заметил. Человек явно хорошо знал привычки овражных гномов. Он терпеливо ждал до тех пор, пока Мурф в поисках спрятавшейся крысы не приподнял край его плаща, и в тот же миг прижал руку овражного гнома ногой, обутой в тяжелый ботинок.