Нет, нет и ещё раз... да! - Ольга Обская

завязались отношения. Дошло до близости и брачных клятв. А после вмешался какой-то недоброжелатель, который напоил её зельем забвения и позаботился, чтобы она очутилась в женской обители. Доза зелья, похоже, была лошадиной. Карина забыла целый период своей новой жизни: и Торбьона, и все обстоятельства их знакомства, и свои чувства к нему.

Правдоподобно? Может, и не очень, но другого объяснения Карина не находила. К тому же, непонятно было, почему он называл её Лилией и почему она выглядела не так, как сейчас.

Она обязательно отыщет ответы на эти вопросы, а пока должна была хоть что-то сказать ошалевшему Торбьону. Но что?

Неужели Карина действительно ждёт ребёнка? В голове понеслись воспоминания из её земной жизни. Однажды у Карины были подозрения на беременность. Случилось это, когда её брак трещал по швам и у неё уже созрело решение подать на развод и сбежать от муженька как можно дальше, где вероятность случайной встречи равнялась бы нулю. Она отправилась в аптеку за тестом не в самых радужных чувствах. Если вдруг оказалось бы, что она ждёт ребёнка, это поменяло бы планы. Карина мучилась бы в сомнениях, нужно ли сказать мужу о беременности. Он ведь, наверное, имел бы право знать, пусть даже никогда и не проявлял к детям ни малейшего интереса.

К счастью, опасения оказались ложными, и Карина вздохнула с облегчением. Она любила детей, в ней жил сильный материнский инстинкт, но она считала, что ребёнок должен быть желанным и долгожданным. От любимого…

А что теперь? Карина прислушалась к своим чувствам. Что она ощущает? Во-первых, шок! Новость просто переворачивала её мир с ног на голову. Она теперь не одна! Сложно было поверить, свыкнуться с этой мыслью… Карина зажмурилась, сделала глубокий вдох. Сильное волнение вызвало дрожь…

Шорох волочащейся по полу мантии подсказал, что настоятель вышел из комнаты, а в следующее мгновение Карина ощутила, как её руку, которую она прижимала к животу, накрыла тёплая рука Торбьона.

— Это правда? У меня будет наследник?

Его тихий низкий голос должен был бы унять волнение, но он унял только дрожь, зато чувства обострились ещё сильнее. На глазах выступили дурацкие слёзы. Карина уже сто лет не плакала. Что с ней? Она радуется или горюет? Она была не в силах разобраться в своих эмоциях, поэтому вылила их на Торбьона возмущённой репликой:

— Почему наследник? Может быть, наследница!

Торбьон стойко выдержал её неожиданное нападение. В общем-то, он пребывал в не меньшем шоке, чем Карина, тем не менее, улыбнулся и заключил её в нежные объятия.

— Если родится девочка, назовём её Лилией…

В его объятиях было уютно и надёжно, и Карина позволила себе замереть и не сопротивляться осторожным поцелуям, которым подвергались её макушка, висок и ухо…

.

.

Настоятель зашёл в комнату, где у него хранились артефакты и зелья, которые используются в ритуалах. Интуиция подсказывала, что можно начинать готовить всё необходимое для ритуала освящения дитя. Уже через несколько минут двое влюблённых свыкнуться с мыслью, что скоро станут родителями, и будут готовы участвовать в таинстве.

Он отпер дверцу шкафа и взял с полки один из сосудов. К сожалению, старец не мог знать, что жидкость во флаконе подменили.

Глава 68. Наиценнейший дар

Заброшенный дом в глухом горном поселении как нельзя лучше подошёл Яннике для временного пристанища. Он был расположен на отшибе, зато близко к Храму Четырёх Стихий, где сейчас происходило всё самое важное. А то, что в этой глуши не встретишь ни одной живой души — только на пользу.

Яннику с детства считали нелюдимой, но это было правдой лишь наполовину. Она никогда не испытывала особого удовольствия от общении с людьми, но если возникала необходимость, умела найти подход к нужному человеку. Хотя в последнее время Янника редко испытывала потребность в представителях рода человеческого. Для особенных поручений у неё была особенная помощница — ручная гадюка Язва.

Эта тварь заползла однажды в дом и чуть было не покусала Яннику. Заметить гадюку было нелегко — она, словно хамелеон, умела менять цвет кожи, подстраиваясь под любую обстановку. Янника собиралась испепелить мерзавку магией, но потом передумала — оставила себе в качестве питомца. Зачем таланту пропадать? Янника выдрессировала её, научила кое-каким магическим приёмам и взяла себе на службу.

Язва выполняла для хозяйки кое-какие поручения. Практически стала её глазами. Лучшего шпиона не найти. Она могла незамеченной проползти в любой дом, пролезть в любую щель.

Последнее время Язва следила за той, кто сейчас вместо Каролайн. А сегодня у гадюки было особенное задание — пробраться в Храм Четырёх Стихий. Янника предпочла бы побывать там сама и всё проконтролировать. Но дорога до храма непреодолима для человека, у которого нет родового артефакта Дак'Кастеров, а девчонка, которая сейчас вместо Каролайн, не купилась на уловку Янники и не отправила кулон с почтовым голубем.

Оставалось надеяться, что Язва справится с заданием и без непосредственного участия Янники. И гадюка не подвела. В подчелюстных мешочках, которые соединены канальцами с ядовитыми зубами, она принесла особое зелье. Именно его Язва впрыснула в сосуд, который будет использован для ритуала. Все трое: и настоятель, и Торбьон и та, что сейчас вместо Каролайн, через несколько часов после того, как зелье попадёт на их кожу, должны будут уснуть. А вот когда проснутся, начнётся самое интересное.

У Янники уже всё было готово. Её тревожило только одно: насколько Каролайн готова к той роли, которая на неё возложена. Она любила свою девочку, но, если смотреть правде в глаза, та не отличалась ни здоровьем, ни изощрённым умом, ни характером.

— Каролайн, ты сделала то, что я велела? — Янника зашла в комнату, которую отвела племяннице.

Та лежала на кровати, укрывшись одеялом с головой. Ну что за безвольная кукла? Как можно спать, когда вот-вот решится твоя судьба?

Янника подошла к кровати и стянула одеяло. Но под ним она увидела совсем не то, что ожидала.

.

.

Для проведения ритуала освящения дитя настоятель пригласил Карину и Торбьона в самую светлую часть храма. Здесь потолок был особенно высоким, и абсолютно прозрачным. Небо заливало пространство храма необыкновенной кристальной синевой, настраивая на то, что таинство будет чистым и ясным как летнее безоблачное утро.

Настоятель велел Карине и Торбьону стать друг к другу лицом и взяться за руки, переплетая пальцы.

— Ритуал призван защитить дитя, даровать ему здоровье и благополучие, — мелодично произнёс старец. — Вы