Ян (не) для Янки (СИ) - Гордеева Алиса

– Не отставайте! – оборачивается Мишин и поторапливает нас со Славой, да только я не могу сойти с места. Аккуратно высвобождаю ладонь и, не сводя глаз с музыкального инструмента, обнимаю себя за плечи.

– Может, пусть Маша с Егором поужинают там без нас? А мы с тобой здесь, – предлагаю Славику, не понимая, зачем Мишину нужны свидетели в столь ответственный момент. Да и моя интуиция подсказывает не уходить

– Ян, ты чего? – мельтешит перед глазами Слава. – У нас там столик заказан на четверых. Пошли! Так нельзя!

Не ведаю, почему «так нельзя», и продолжаю мечтательно тормозить возле рояля, воскрешая в памяти знакомую мелодию.

– Погоди! – Слава щёлкает пальцами в воздухе и подходит ко мне неприлично близко. – Тебе не терпится остаться со мной наедине?

Ноты в моей голове хаотично нагромождаются друг на друга, а сознание вмиг проясняется.

– Что?

– Милая моя, – Слава упорно не замечает моего ошарашенного выражения лица, и томно шепчет на ухо: – Поверь, одно другому не мешает: сейчас перекусим, и я весь твой!

– Ты всё неправильно понял, – отскакиваю от парня и спешу догнать ребят. Вот же прилип этот Слава как банный лист к одному месту!

Егор не обманул: малый зал ресторана по сравнению с основным выглядит куда более цивильно и презентабельно. Аккуратные столики расположены на приличном расстоянии друг от друга. Приглушённый свет, тишина и учтивые официанты благоволят спокойным беседам и неспешному приёму пищи. Мы достаточно быстро делаем заказ. Маша без умолку рассказывает о своём открывшемся таланте сноубордистки, Егор с восхищением ловит каждое её слово, а Слава в ожидание горячего бесстыдно поедает меня глазами. Стараюсь не обращать на парня внимания и, откинувшись на спинку мягкого кресла, ухожу глубоко в себя. Совершенно теряю нить разговора, льющегося за столом. Упускаю момент, когда официант приносит заказанные блюда, но всё же отмечаю, с какой неистовой жадностью Слава поедает отбивную, а затем умудряется облизнуть каждый палец. Брезгливо морщусь и возвращаюсь в реальность.

– Яна, – качает головой Зайцева, заметив моё недовольное выражение лица. – Всё остыло! Где ты опять витаешь?

– Что-то совсем нет аппетита, – улыбаюсь подруге и ловлю ответный кивок: поведение парня за столом сказалось и на её аппетите тоже

– Тогда давай мне! – подхватывает Слава и тянется за моей порцией. Я обескуражена! Но пока подбираю слова покрепче, в сознание врывается робкая, едва уловимая мелодия, доносящаяся из соседнего зала.

– Яна! – повторяет Слава чуть громче, перекрывая своими децибелами знакомое звучание. – Если ты не будешь, я съем?

– Ешь! Ешь! – отрешённо киваю, старательно вслушиваясь в звуки музыки. Мне не кажется! Это Дебюсси! Точно! Знакомые ноты кружат голову, мурашками разбегаясь по коже.

С колен сдёргиваю салфетку и небрежно бросаю её на стол. Хочу встать. Мне срочно нужно туда, откуда льётся «Лунный свет». Но Мишин меня опережает…

– Друзья! Машенька! Прошу уделить мне немного времени! – Егор суетливо поднимается и так забавно волнуется, что не могу сдержать улыбки! Радостной за этих двоих и немного горькой за себя.

Не разбираю слов парня и как сумасшедшая мысленно рвусь в соседний зал, умоляя Машку поскорее ответить «Да». Вот только Мишин даже не думает спешить! Несколько минут он с улыбкой пересказывает их с Зайцевой прошлое, потом рассыпается в комплиментах своей Зайке и слишком медленно подбирается к главному вопросу! Как же не вовремя!

– Согласна! – визжит Зайцева в тот самый момент, когда мелодия в соседнем зале смолкает. Сквозь слёзы улыбаюсь, искренне желая счастья друзьям, но не могу отделаться от мысли, что опоздала!

Стоит эмоциям слегка поутихнуть, а всеобщим аплодисментам немного стихнуть, сломя голову несусь к роялю, но за ним уже никого: вместо тонкого музыкального аромата пространство вокруг вновь наполняется грохотом столовых приборов.

Смотрю по сторонам, среди гостей пытаюсь отыскать знакомые черты Шахова. Его привычку играть это произведение чуть более экспрессивно, чем требуется, я не спутаю ни с чем! Но мои попытки остаются тщетными! Яна здесь нет! Наверно, именно так и сходят с ума!

Как в тумане возвращаюсь в номер и ещё долго не могу найти себе места! Игнорирую звонки Славы и миллионом смайликов отвечаю на сообщения Маши, которая сразу после ужина на пару с Мишиным испарилась с радаров. Как неприкаянная хожу по номеру из стороны в сторону, зачем-то выглядываю в коридор, подолгу стою возле окна и беспорядочно переключаю тв-каналы. Не помогают успокоиться ни душ, ни горячий чай! И всё же глупая гордость не позволяет набрать Шахова и в лоб обо всём того спросить…

«Мне показалось!» – повторяю про себя и в какой-то момент начинаю в это верить. Выключаю свет и, натянув огромную бесформенную футболку, пытаюсь заснуть.

– Просыпайся, соня-засоня! – моё утро начинается с щебетания Зайцевой над ухом. Когда она вернулась? Зачем? И почему я не заметила?

– Янусик, вставай-вставай! Автобус уйдёт! – Маша безжалостно стаскивает с меня одеяло и суетливо скидывает на диван мою одежду. Знала бы она, как противно прохладный воздух щекочет пятки и совершенно точно не придаёт утру бодрости.

– Ты что делаешь? Какой ещё автобус? – тру глаза в бесполезных попытках осознать происходящее.

– Ну как «какой»! – пылко бросает Зайцева. Бодрая, окрылённая, по-настоящему счастливая. Вот что делает с девушками колечко на пальчике. – Я же тебе за ужином говорила! Мы едем в город за грязью. Вот как ты меня слушаешь, да?! Интересно, мою помолвку ты вчера тоже профукала?

– Такое профукаешь! – хмыкаю себе под нос и всё же встаю.

Чтобы успеть добраться до города первым рейсом, нам с Зайцевой приходится отказаться от завтрака. Голодные, но воодушевлённые небылицами о чудодейственных свойствах грязи, мы занимаем лучшие места в пустом и весьма промозглом салоне автобуса. Маша снова начинает безжалостно трещать, а я заваливаюсь вязаной шапкой на замёрзшее окно и, старательно вслушиваясь в рассказы подруги, ноготком выковыриваю изморозь со стеклянной поверхности.

– Ну и чего стоим?! – возмущается во весь голос Зайцева, то и дело поглядывая на часы. – Я обещала Егору, что мы вернёмся к одиннадцати. Не знаю, как ты, Яна, а я твёрдо решила сегодня покорить «жёлтую» трассу.

– Нет, я пас! Мне вчера по уши хватило и лыж, и компании Славика.

– Не горячись, Яна! – Зайцева по-хозяйски отпихивает меня и суёт свой любопытный нос в аккуратно расчищенный мной кусочек окна. – Ну, конечно! Волосы она накрутила, губки накрасила, реснички приклеила, а потом плюнула на автошколу и купила права!

– Ты чего, Маш?

– Да, вон, смотри! Какая-то барби заглохла посреди дороги, а мы с места не можем тронуться!

Зайцева недовольно пыхтит, носом выпуская клубы пара. Я же без особого энтузиазма следом смотрю в окно. Взглядом скольжу по заснеженной дороге, огромным сугробам вдоль обочины, а чуть поодаль замечаю ярко-красный автомобиль и ту самую блондинку за рулём. Опустив стекло, она растерянно хлопает глазками и, очевидно, путается в педалях. И пока дамочка пытается совладать с собственной тачкой, по обе стороны от неё выстраиваются длинные очереди из желающих поскорее возобновить движение.

– Кажется, поехали, – выдыхает Зайцева, стоит автобусу шумно заурчать и, наконец, тронуться с места.

– Она это сделала! – радуюсь за блондинку и снова выглядываю в окно. – Ну точно! Она оказывается просто не вписалась…

Мысли внезапно прерываются светом фар встречного автомобиля, а сердце снова пропускает удар. Я даже не сразу соображаю, что именно так насторожило меня в пролетевшем мимо автомобиле, пока не понимаю, что марка и цвет у него один в один как у Яна.

– Куда? – Маша снова тянется к окну.

– Что «куда»?

– Куда эта барби не вписалась? – подруга смотрит на меня внимательно и хмурит лоб, указательным пальцем сдвигая вверх шапку. – Але, Янка, ты чего такая?

– Маш, я второй день не могу отделаться от мысли, что Шахов где-то поблизости, – чеканю, заливаясь краской. Я и без сочувственного взгляда Зайцевой, понимаю, что брежу.