Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Кладоискатели уже буквально кренились набок из седел, даже пони начали клонить головы к самому снегу и чаще спотыкаться. Путники ехали через двор и оглядывались по сторонам в надежде отыскать подходящее место для отдыха, но все кругом выглядело слишком неприветливым и промерзлым. Голари и Конари уже мирно посапывали в седлах, жуя во сне бороды. Остальные не отставали. Кили даже не заметил, как склонил голову к шее своего пони, а глаза его медленно-медленно закрылись, будто с век свисали металлические цепи с грузом железа… Брр… Пони споткнулся, гном вздрогнул, и сонливость вроде бы отступила. Кили оглядел спутников и, коварно ухмыльнувшись, неожиданно и громко вскрикнул: «Эгей!» – отчего все подскочили как ужаленные. Конечно же, шутник не замедлил получить в ответ потоки отборной доброжелательности и чистейшей любви к своей персоне.

– Думаю, та башня нам подойдет, – Долдур кивнул в сторону отбрасывающей тень каменной громады. Отряд встал в некотором отдалении.

– Лори, иди проверь! – приказал Рубин. Дарвейг слез на снег и побрел вперед. – И арбалет не забудь! А то уже спишь на ходу!

Неудачник вернулся к своему пони, вытащил из чехла арбалет и раскрыл его. Спотыкаясь и зевая, он пошагал к наиболее уцелевшей части крепости. Выстроенная согласно круглой планировке, она возвышалась над землей на четыре этажа, а барельеф с гербом над входом напоминал вылепленную из снега троллиную морду. Дарвейг перешагнул порог и взглянул вверх: там не сохранилось ни одного перекрытия, снег падал через прореху в крыше, и холодно здесь было так же, как снаружи. Что ж, об уютном крове можно смело забыть.

– Никого! – Лори вышел на улицу.

– Хорошо, что никого. – Рыжий предводитель направил пони к башне. – Никто не станет будить…

Путники расположились на долгожданный привал. Долдур, Хонир и Кили отправились набрать дров, Ангар и Дори расседлывали пони, Голари и Конари выметали снег из башни, а Лори просто разгуливал по холодным руинам, сбежавшим, как ему казалось, из какой-то старой угрюмой сказки с плохим концом. Он будто бы производил разведку, а на самом деле просто бродил от скуки.

Кое-где снежный покров под ногами редел, и там проглядывали старые растрескавшиеся плиты. Неподалеку от ворот Неудачник обнаружил старый колодец, выложенный камнем и затянутый ледяной коркой – не напьешься водицы. После этого гном облазил развалины донжона, но и там не нашел ничего интересного. Возле входа действительно обнаружился старый глубокий след великана – и добротный же башмак сшил себе Батюшка Билл![10] Из пролома в стене одного из строений (кузницы, судя по обвалившейся кладке каменного горна) по земле тянулась припорошенная снегом старая кованая цепь в руку Лори толщиной, оборванная и заледенелая: видать, когда к местным жителям нагрянул в гости великан, кузнец как раз ее ковал, да так и бросил недоделанной.

Но самую странную деталь Лори обнаружил в центре двора. Это была старая арка, сложенная из потрескавшихся угловатых камней. Она выглядела намного древнее всего остального замка, и казалось, что это неуместное сооружение стоит здесь еще с тех пор, когда никакого Тревегара не было и в помине, а кругом скрипел ветвями нехоженый лес.

Подойдя к арке, гном прошмыгнул под ней, после этого развернулся и прошел обратно. Возникло странное ощущение, что он действительно только что покинул одну комнату и попал в другую. Только вот зачем кому-то понадобилось строить этот проход в самом центре двора? Здесь ведь не должно было быть никаких помещений.

Вдруг нечто привлекло внимание гнома. В снегу под ногами что-то ярко блеснуло.

– Хе-хе, вот так находка! – усмехнулся Дарвейг. В пальцах он сжимал небольшую золотую монетку с красноватым отблеском. На одной ее стороне была вычеканена уродливая физиономия с длинным носом и весьма непривлекательными чертами лица; из-под нижней губы торчал кривой клык, а голову венчал остроконечный колпак. Лори перевернул монетку и увидел на другой стороне то же изображение. Еще во времена своего нищенства в предместьях Гортена Неудачник научился ценить каждую, даже самую незначительную из приваливших ему находок. Искренне радуясь монетке, он поспешил к башне.

– Эй, тегли, глядите-ка, что я раздобыл!

Гномы уже развели костер и нанизали на ветки освежеванных кроликов. Стены башни изнутри окрасились в желтый, путники тянули озябшие руки к пляшущим языкам пламени и грелись. Хонир с Долдуром натягивали навес из плащей, чтобы преградить дорогу снегу; плащом Дори занавесили вход.

– Это не золото, – сказал Долдур, рассматривая кругляшок. – Слишком багровая даже для меди. Я что-то не узнаю этого металла. Признаюсь, странно… – Тут Нор-Тегли потерял всяческий интерес к находке товарища, хотя, казалось бы, что может сильнее увлечь кузнеца, как не диковинный металл. Он вернул монетку, завернулся поплотнее в плащ, натянул на самые глаза капюшон и придвинулся к костру. – Как-нибудь потом разберемся…

Устроившись поудобнее, гном опустил враз потяжелевшую голову на мешок с походными вещами.

– А почему на ней гоблинская рожа? – не отставал Лори. – Не знал, что гоблины чеканят монеты.

– В том-то и дело, что не чеканят, – зевая, ответил Рубин, также укладываясь спать. – Уже около тысячи лет.

Ангар глянул через плечо Неудачника.

– Знакомый профиль, – только и пробормотал он, после чего тут же заснул, привалившись к теплому боку своего спящего пони.

Лори огляделся и увидел, что все его товарищи уже спят вокруг костра. Ветер подвывал в башне, за дверью в руинах резвилась метель. Гном спрятал монетку в карман и, лишь опустив голову на дорожный мешок, тут же заснул…

С того момента прошло уже два дня. Лори Дарвейг тянул по снегу сани с клетками и все никак не мог отойти от пережитого кошмара. Но больше всего его пугала сама мысль о том, что вскоре ему придется снова погрузиться в тот ужас с головой, как в глубокий сугроб, уже в третий раз. Принц Кельбрик что-то недовольно трещал в своей клетке:

– Ты можешь заткнуться хоть на миг? Или запихнуть тебе в клюв кусок сосновой коры?

Черный дрозд, казалось, поперхнулся от такой наглости и угрюмо взглянул на обидчика желтым глазом.

– Мне и без тебя забот хватает. Что-то с каждой секундой я все больше начинаю сомневаться в словах выжившего из ума старика. Тем более, что взять с некроманта?..

Лори вытянул сани на опушку. Он узнал место – до Тревегара было недалеко.

– Невермор… дери его Бансрот…

Воспоминания вновь возвращались на два дня назад.

Прошло всего несколько часов после того, как компания гномов-кладоискателей стала лагерем в старой башне посреди руин Тревегара. Лори снился жуткий кошмар. Развернувшаяся в его сознании картина поистине ужасала, и гном мог различить ее малейшие, но оттого не менее зловещие подробности. Он дергался во сне, губы его шевелились, шепча что-то, но разобрать слова не представлялось возможным. И вот в тот самый миг, когда Лори уже начало казаться, что он никогда больше не придет в себя, а сон затянул его в свои кошмарные объятия с головой, точно погибельная трясина, неподалеку крикнул филин, и неудачливый Нор-Тегли проснулся. Кругом была ночь, развалившиеся внутренности башни подсвечивались дрожащим желтым светом от хрустящего дровами костра – должно быть, кто-то из друзей поддерживал огонь и не давал ему погаснуть, пока Лори спал. За дверью поднялась сильная метель, ветер тоскливо выл, и ему отвечал одинокий волк откуда-то из глубины леса.