Петербургская Коломна - Георгий Зуев

После революции Луна-парк пришел в запустение, все его сооружения сломали и на месте роскошного сада устроили унылый стадион Института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта. В 1924 году по решению Губисполкома весь этот огромный земельный участок перешел к Институту физкультуры.

Правда, драматический театр Луна-парка еще некоторое время функционировал. В 1918 году В.Э. Мейерхольд выступает как один из первых театральных деятелей, пришедших к советской власти для сотрудничества в момент контрреволюционного саботажа интеллигенции. Вступив в коммунистическую партию, он принимает на себя обязанности заместителя заведующего петроградским Театральным отделом НКП. В драматическом театре бывшего Луна-парка артист организует рабочий театр 2-го Коломенского района и занимает в нем должность режиссера, став, таким образом, руководителем нового культурного начинания советской власти – первого опыта создания районного театра для рабочей аудитории. На сцене «Рабочего театра» Мейерхольд ставит «Ткачи» Гауптмана, «Нору» Ибсена и «Жоржа Дандена». Сформировав новый театральный коллектив в Коломне, Мейерхольд превращает «Рабочий театр» в действенный орган агитации и пропаганды, служащий пролетарской революции, способный вытеснить «старый театр», как «самодовлеющее искусство». Однако «Рабочий театр» просуществовал недолго, спектакли посещались слабо. Газета «Обозрение театров» иронизировала: «На днях в Доме рабочего некий местный заправила вдруг вдохновился и приказал снять все турникеты: „Вали все даром!“ Летопись гласит, что даже при такой эксцентричной льготе народ повалил очень скупо… Мы бы рекомендовали, оставив турникеты, каждому десятому вручать талон на право бесплатного снятия в местной „моментальной фотографии“ или же бесплатно прокатиться на американских горах. Ведь уже доказано, что „народ“ больше всего любит сниматься в фотографии и кататься с гор».

Газета, цель которой была, надо думать, обозревать репертуар и саму жизнь тогдашнего театра, попыталась придать обзору социальный характер, для чего отразила злобу дня. Она высказала мысль, что искусство, которое стремится подлаживаться под низменные вкусы самой отсталой, но и весьма массовой части публики, обречено: «Не проходит дня, чтобы кто-нибудь из новоявленных авторитетов не высказал в печати свои соображения о приспособлении театра к уровню эстетического понимания народа… Если всем этим начинаниям суждено будет сбыться, то можно смело признать, что с ними откроется новая эпоха в истории русского театра – эпоха полного господства грубого невежества. Искусства там больше не будет. Его место займет грубое и наглое потворство вкусам расходившейся улицы. Лишь бы сегодняшний господин был доволен. Разрушьте театры, хотя бы и несовершенные, но все же служившие прекрасному и чистому искусству; при условии непрерывного угождения толпе они не нужны».

В годы Гражданской войны, голода и разрухи «Рабочий театр» закрыли. Став беспризорным, здание ветшало и разрушалось.

В 1930-х годах ограду бывшего Луна-парка с высокими массивными воротами и обветшавший каменный театр разобрали. Позднее вместо старой здесь установили новую металлическую ограду, и ничего уже не напоминало о прошлом этого старинного уголка Петербурга.

ТЕАТР В.Ф. КОМИССАРЖЕВСКОЙ

В 1903 году Вера Федоровна Комиссаржевская начинает переговоры об аренде каменного театра на Офицерской улице. Одновременно с этим решался вопрос и о кандидатуре главного режиссера ее «Нового драматического театра». Мысль о приглашении на эту должность В.Э. Мейерхольда давно занимала актрису. Тогда у Веры Федоровны имелись все основания принять подобное решение. Их объединяло общее прошлое – преданность Чехову, Горькому, Московский Художественный Театр. Оба искали непроторенных путей в искусстве, испытывали острую потребность рассказать по-новому о трагедии русского общества.

В апреле 1906 года Комиссаржевская, находясь на гастролях в Екатеринославле, встретилась с Мейерхольдом. По словам брата Веры Федоровны, Ф.Ф. Комиссаржевского, она «как будто в его проектах нашла себя». Мейерхольд, по мнению актрисы, «говорил тогда о главенстве актерской души и о подчинении ей всего остального на сцене». Она с удовольствием рассказывала всем о встрече с режиссером:

«Пока скажу только одно – что беседа наша произвела на меня самое отрадное впечатление. В первый раз со времени существования нашего театра я не чувствую себя, думая о деле, рыбой на песке…».

В.Ф. Комиссаржевская

25 мая 1906 года в Театральном бюро Комиссаржевская подписала с Мейерхольдом договор сроком с 1 августа 1906 года до Великого поста 1907 года. Перспективы работы с новым режиссером казались ей многообещающими. Осенью 1906 года театр должен был переехать в новое здание на Офицерской улице, 39. Его перестройка уже началась.

Вместе с новым главным режиссером в труппу театра Комиссаржевской влилась часть актеров его студии. Театральный новатор, Мейерхольд начал с изменения внутреннего убранства зала: снял лепные украшения и бархатную обивку, затянул стены серым сукном, вместо мягких установил жесткие кресла. Театр стал напоминать учебную студию.

Осип Мандельштам писал о новом помещении театра на Офицерской улице: «Деревянный амфитеатр, белые стены, серые сукна – чисто, как на яхте, и голо, как в лютеранской кирхе». Художник Л.С. Бакст создал театральный занавес, изображавший элизиум – светлые души потустороннего мира меж зеленых кущ и колонн античного храма.

Новый режиссер при первой же встрече с актерами труппы объявил войну натурализму. Сцену теперь займет мистико-символическая драматургия. Мейерхольд предлагал ввести скульптурную пластику театрального жеста. Актеры, «живые скульптуры», должны были заговорить «твердыми» голосами марионеток.

В.Ф. Комиссаржевская с труппой Нового драматического театра в день открытия первого сезона. Фото Боассона. 1904 г.

В театре В.Ф. Комиссаржевской Мейерхольд получил полное право экспериментировать и осуществлять на практике замыслы в области условного театра. Каждая пьеса, которую он ставил, видоизменялась им настолько, что в ней уже ничего не оставалось от авторов – Гоголя, Лермонтова или Ибсена. Это уже было режиссерское произведение.

Главным недостатком Мейерхольда считалось упрямое своеволие, он раздражался и приходил в ярость от каждого проявления неуважения к своему искусству. В соответствии с собственным темпераментом он осуществлял в «Театре на Офицерской» художественное руководство.

Все это, естественно, многим не нравилось. Сколько друзей, знакомых и просто зрителей не симпатизировали тогда неожиданному союзу: тот, как они считали, обязательно погубит не только Комиссаржевскую, но и дело, которому она так ревностно служила. Сколько их будет торжествовать год спустя, полагая свои предсказания сбывшимися. Вокруг старого режиссера театра, Арбатова, сплотились актеры, недовольные переменами. В петербургских газетах появились тревожные заметки о расколе в театре В.Ф. Комиссаржевской. Но силой своего авторитета директриса театра еще продолжала всецело поддерживать эксперименты Мейерхольда на сцене.

Ул. Офицерская, 39. Здесь начинал работу театр Комиссаржевской. Фото начала XX в.

10 ноября 1906 года в новом помещении на Офицерской улице состоялось торжественное открытие театра Комиссаржевской пьесой Г. Ибсена «Гедда Габлер». Многие зрители, заполнившие театр в этот день, не узнали Ибсена; отказывались узнавать и свою любимую актрису. Мейерхольд в спектакле ушел «от правды быта», дав актерам нарядные экзотические платья. Помещение, где происходило действие, только очень условно можно было назвать комнатой. На артистах – яркие платья и рыжие парики. Живым людям со сложной драмой в душе режиссер отвел роль статистов-марионеток. Реалистический интерьер Ибсена трансформировался им в декоративно-символическое зрелище. Для актеров и для самой Комиссаржевской оказалось невозможным выполнить настоятельные требования Мейерхольда не выявлять характер героя, а условно передавать смысл пьесы.

В.Э. Мейерхольд в роли Пьеро («Балаганчик»).

Рисунок Н.П. Ульянова. 1908 г.

30 декабря того же года в театре В.Ф. Комиссаржевской состоялась премьера первой лирической драмы А. Блока «Балаганчик». Необычное оформление спектакля, костюмы из картона, своеобразное музыкальное сопровождение и темпераментная игра самого Мейерхольда, исполнявшего роль Пьеро, все же принесли успех театральной постановке. Правда, как оказалось потом, скандальный успех. По окончании спектакля автор выходил к зрителям четыре раза. «Один пронзительный свисток и аплодисменты. Кланяюсь тому и другим», – отметил в своем дневнике Блок.