Дружество Кольца - Джон Толкин

— Верно говоришь, рвался, — промолвил выступивший из тени Бродяжник. — И кабы прорвался, так у тебя же бы хлопот поубавилось.

Трактирщик подскочил от удивления.

— Ты? — воскликнул он. — Уже и сюда пролез! Чего тебе здесь надо?

— Я его пригласил, — вмешался Фродо. — Он предложил нам помощь.

— Вам оно, как говорится, виднее, — сказал Свербигуз, покачивая головой и с сомнением поглядывая на незваного гостя. — Но на вашем месте я бы со всякими бродягами связываться не стал.

— А с кем ему прикажешь связываться, Пивнюк? — холодно осведомился Бродяжник. — Может, с пузатым трактирщиком, который и собственное имя помнит лишь потому, что его выкликают сто раз на дню — когда пива просят? Они ведь не могут торчать в твоем «Пони» до скончания века и домой вернуться тоже не могут. Им предстоит долгая, трудная дорога. Может, ты с ними пойдешь, Черных Всадников отгонять?

— Я? — с неподдельным испугом воскликнул Пивнюк. — Чтобы я — да из Пригорья? Ни за какие деньги! Но и правда, господин Подхолмс, почем бы вам не задержаться у меня — погостить, отдохнуть?.. Что за спешка такая? И черные эти… откуда они вообще взялись?

— Простите, сударь, всего я вам сейчас рассказать не могу, — ответил Фродо. — История долгая, а я притомился, да и настроение не то. За предложение, конечно, спасибо, но должен честно предупредить: пока я здесь, опасность будет грозить и вам, и трактиру вашему. Эти Черные Всадники — я точно не знаю, но сдается мне, что они явились из…

— Из Мордора они, — вполголоса промолвил Бродяжник. — Из Мордора! Слыхал небось о таком местечке?

— Спаси и сохрани! — воскликнул побледневший от страха трактирщик. Видно, это название было ему знакомо. — На моей памяти худшей вести в Пригорье не слыхивали!

— Это точно, — согласился Фродо. — Ну как, вы все еще готовы помочь мне?

— Само собой! — пылко заверил Пивнюк. — Все сделаю, что смогу. Только вот много ли от такого, как я, проку против… против… — он запнулся.

— Против Тьмы с Востока, — снова вполголоса подсказал Бродяжник. — Может, и немного, но нынче и малым пренебрегать не следует. Ты можешь предоставить господину Подхолмсу ночлег и не поминать имя Беббинс, пока он не уедет, да подальше.

— Все сделаю как скажете, — обещал Пивнюк. — Эх, сделать-то сделаю, да только боюсь, тут и без меня все прознают. Ведь господин Беббинс — вот ведь жалость — нынче вечером, можно сказать, сам себя обнаружил. Историю про исчезновение господина Бильбо у нас каждый слышал, а тут у всех на глазах — такое! Даже Ноб мой, на что уж бестолочь, кое о чем догадался, так что ж говорить о тех, кто пошустрее да посмышленее?

— Остается только надеяться, что Всадники так скоро не вернутся, — вздохнул Фродо.

— Будем надеяться, — закивал Пивнюк. — Но коли и вернутся, будь они там хоть призраки, хоть кто, в «Пони» им этак запросто не попасть. Ложитесь, спите спокойно. Ноб не проболтается, а я костьми лягу, но их не впущу. Всех слуг соберу, вместе будем до утра караулить.

— Спасибо, — отозвался Фродо, — мы ляжем, но в любом случае — что бы там ни вышло — поднимите нас на рассвете. Завтрак, пожалуйста, к половине седьмого.

— Как скажете. Все будет исполнено, — заверил хозяин. — Ну, доброй ночи, господин Беб… то бишь Подхолмс. Почивайте все, — неожиданно он осекся. — …Ой, да вы ж тут не все! Где ваш господин Брендибак?

— Не знаю, — Фродо только сейчас заметил отсутствие Мерри и встревожился — час-то уже был поздний. — Нету его, а где… он, вроде, прогуляться хотел.

— Да, — вздохнул Свербигуз, — с вами не одно, так другое. А я уж и двери запереть собирался. Ладно, скажу своим, чтобы друга вашего впустили, когда бы он ни вернулся. Или нет, пошлю-ка лучше Ноба, пусть его поищет. Ну, почивайте с миром.

Трактирщик наконец удалился, покачав на прощание головой и смерив Бродяжника неодобрительным взглядом. Его шаги стихли в коридоре.

— Ну, — молвил Бродяжник, — письмо вы будете читать, или как?

Фродо внимательно осмотрел печать, убедился, что она действительно Гэндальфова, и только потом вскрыл конверт и извлек из него испещренный торопливой, но не лишенной изящества вязью лист, содержавший следующее послание:

«„Гарцующий Пони“. Пригорье. День летнего равноденствия, г. 1418 по Л.У.

Милый Фродо!

Новости — хуже некуда. Уезжаю спешно, да и тебе лучше не мешкать. Из Бебня убирайся поскорее, а самое позднее к концу июля — и из Хоббитании. Я постараюсь вернуться побыстрее. Запоздаю — нагоню тебя по дороге. Поедешь через Пригорье — оставь мне весточку у трактирщика (Пивнюка), ему доверять можно. Повезет, так встретишь на Тракте моего друга. Прозвание — Бродяжник. Человек рослый, худощавый, темноволосый. О нашем деле он знает и тебе поможет. Отправляйся в Разлог, там и встретимся. А не приду — делай как Элронд посоветует.

Прости, тороплюсь.

Твой Гэндальф.

P. S. ЕГО не надевай ни в коем случае!

P. P. S. Удостоверься, что это и на самом деле Бродяжник: на Тракте всякий люд ошивается. Его настоящее имя — Арагорн.

Не всякое злато злато,Не всякого в нетях — нет,Зола огнем чревата,Во тьме возродится свет.

Клинок, что в бою расколот,Вновь будет рожден в огне,И древний, что ныне молод,Король придет по весне.

P. P. P. S. Надеюсь, Свербигуз с письмом не затянет. Он славный малый, но память у него ровно захламленный чулан: самое нужное позапихано невесть куда. Забудет — зажарю!

Прощай.

Г.»

Фродо прочел письмо про себя, потом передал Пиппину и Сэму.

— Да, понаделал же дел этот Пивнюк! — промолвил он. — За такое и вправду зажарить мало. Получи я это письмо вовремя, уже небось был бы в Разлоге. Но с Гэндальфом-то что случилось? Он пишет так, словно собрался идти по краю пропасти.

— Он много лет шагает по краю бездны, без страха и колебаний, — неожиданно заявил Бродяжник.

Фродо обернулся, вспомнив касавшуюся этого странного человека приписку.

— Что же вы сразу не сказались другом Гэндальфа? — спросил он. — Зачем было время терять?

— А мы его и не теряли. Сами посудите — сказаться я мог кем угодно, но разве бы вы мне поверили? О письме я ничего не знал, так что у меня не было другого выхода, кроме как попытаться убедить вас принять мою помощь без доказательств. Ну а потом — я ведь тоже не привык всякому выкладывать о себе всю подноготную. Нужно было присмотреться к вам: Враг не единожды расставлял мне ловушки. Удостоверившись, что вы и вправду те, кто мне нужен, я был готов ответить на любой ваш вопрос, хотя… — (На лице Бродяжника появилась странная усмешка.) — хотелось надеяться, что вы доверитесь мне без лишних объяснений. Тот, кому постоянно грозит опасность, тоже иногда устает от вечной подозрительности. Но, конечно, внешность моя к доверию не располагает.