ХМАРА - Анатолий Гончар

 -Заткнись! - оборвал я разговорившегося Гадского. - Брататься будем после, а сейчас тебя надо бы проучить, слегка, по- дружески.

 -Зачем же, друзья, зачем же? Я всё понял! Я признаю свои ошибки! Я никогда! Ни за что! По гроб жизни! Зачем, друзья, зачем?!

 Я посмотрел на извивающегося Гадского.

 -Что б жизнь медом не казалась.

 -Мя - ву-у-у, - взвыл кот, когда рыцарь покрепче стиснул его жирную шею. -Друзья, мне для вас ничего-ничего не жалко: всё для вас, всё для вас! В знак искренности моих слов - вон в тех кустах таможенная колесница со знаком особым, тайным, на дверцах намалеванным, спрятана. Тройкой отборных рысаков запряженная. Берите, езжайте, никто не осмелится вам путь заступить и дороге вашей воспрепятствовать, до столицы докатите как по скатерти!

 Мне надоело котовое горлопанство. Я вздохнул и, приняв решение, похлопал по плечу державшего его рыцаря:

 -Слушай, Георг Ротшильд! В конце концов, ты у нас рыцарь, а рыцарю пристало разбираться во всём. Следовательно, как проучить негодника, чтоб неповадно было прохожих обирать ,ты знаешь. - Я на мгновение задумался. - И давай-ка, коли ты в латы закованный, сам негодника и проучи. Нам-то, понимаешь, возиться с ним не с руки, того и гляди, поцарапает или покусает.

 Рыцарь обречено кивнул и поплелся в сторону деревьев, за которыми виднелся плохо замаскированный транспорт, на деле оказавшийся самым обыкновенным тарантасом.

 -Да, ещё, - крикнул я ему в след, - коня мы твоего возьмём, так ты уж нас на колесах догоняй. - Рыцарь снова молча кивнул и вошел в близлежащие кустики.

 -Что же мне с тобой, ворог, делать? - вслух размышлял он. - Отрубить одну лапу? Нет, не пойдет, какая коту после этого жизнь?

 -Да, да, не жизнь вовсе! - поддакнул котяра.

 -Обрезать усы, уши? - продолжал размышлять Георг, поглядывая по сторонам. - Так кошки засмеют!

 -Засмеют, точно засмеют. Нельзя-с, нельзя-с, - видя замешательство рыцаря, кот Ништяк снова приободрился.

 Потомок Вельстибурга поскрёб железной рукавицей по железу, прикрывавшему затылок. Для кота этот звук прозвучал похоронным колоколом, так как рыцаря тут же посетила идея:

 -Эврика! - вскричал он. - Как это мне сразу в голову-то не пришло! Это нельзя, это не с руки, а вот высечь, пожалуй, можно - и назидательно и без урону.

 -Что ты такое удумал?! - завизжал Гадский, предчувствуя неминуемую экзекуцию. - Сатрап, кровопивец, контрабандист! - он попытался вывернуться, но железные рукавички держали надёжно. Рыцарь довольно улыбнулся и направился к близлежащему кустику лозы. Тут на его пути попался здоровый, высившийся над травой муравейник. Наш доблестный "Айвенго", зацепившись за него шпорами своего остроносого боевого ботинка, споткнулся и, гремя на всю округу "боевой сбруей", рухнул в высокую, уже успевшую перерасти сенокосную пору, траву. Шлем, соскочив с головы, откатился в сторону. Сам рыцарь больно ударился о землю плечом, но кота не выпустил.

 -Вот зараза, из-за тебя мурашек растревожили! Вон как забегали, вон как разволновались, теперь дом восстанавливать! - ругался Георг, медленно поднимаясь на ноги. - Что, мураши, разбегались? Обидчика ищите? Как теперь жить-то будете?!

 -Ничего с ними не станется! - высокомерно заявил, всё еще не потерявший надежды на своё благополучное освобождение, котяра. - Отпустил бы ты, брат, меня, а я с тобой богатствами поделюсь, как с другом. Пороть - это... ведь ты, поди, и сам понимаешь... это не по- рыцарски будет!

 Рыцарь задумался. В словах Гадского была своя доля истины. Улыбка осветила его открытое солнцу лицо.

 -Ты прав, пороть розгами я, пожалуй, тебя и впрямь не стану. Не рыцарское это дело, не рыцарское!

 -Прекрасно, прекрасно! - восторженно замурлыкал кот. - Замечательная идея! Ну что, я уже свободен?

 -Почти. Осталась сущая формальность, сущая формальность! Минутное дело - и я тебя отпущу.

 -Да? - растерянно протянул кот. В словах рыцаря ему почудился какой-то подвох.

 -Ага! Вот выведу тебе блох и отпущу. - Георг осторожно, чтобы не коснуться острых когтей сицилийского кота, опустил того на муравейник и, вдавив, малость попридержал.

 - Какие блохи?! - с искренним изумлением завопил кот.

 -Обыкновенные, - рыцарь был неумолим.

 -У меня же нет блох, что ты делаешь? - Котеорос взвыл дурным голосом.

 -Ничего, муравьи найдут! - поспешил успокоить его новоявленный "контрабандист". Затем ещё сильнее вдавил Ништяка в рыхлую структуру муравейника, так что даже его уши скрылись под слоем забегавших по голове муравьёв и, донельзя довольный проделанной процедурой, не оглядываясь, направился к стоявшему неподалеку тарантасу. Вскочив на козлы, он стеганул лошадок вытащенной из-за пояса плеткой ,и сухопутное средство передвижения, скрипя несмазанными колесами, запылило по дороге, а где-то позади раздавались громкие завывания несчастного королевского котика.

 Вот уже третий день мы двигались в сторону Кривгорода. Королевский тарантас мы спихнули в первый же попавшийся по дороге овраг, а лошадок близ малой деревеньки на волю отпустили. Погони пока не было, тем не менее, я то и дело настороженно поглядывал назад. Странное отсутствие преследователей начало меня сильно беспокоить. Опасаясь какого-нибудь подвоха, я постоянно торопил спутников и на коротких привалах (которые с моего согласия изредка устраивала наша компания) обязательно выставлял наблюдателя. Святые отцы, еще больше моего отбившие свои задницы, поминутно молили о снисхождении. А отец Иннокентий, отвернувшись, чтобы никто его не слышал, сыпал самыми отборными ругательствами и посылал проклятия на мою голову. Местность на нашем пути была большей частью пустынна. Лишь изредка попадались небольшие деревушки, торчавшие крышами своих домов над окружающими их квадратами полей с созревающим на них скудным урожаем злаков. Почти в каждом селении виднелись полузанесенные временем развалины старых ферм и множество покосившихся, покинутых хозяевами домов, а рядом, в квадратах площадей, поросших молодым лесом, с легкостью угадывались заброшенные поля и пастбища. И лишь кое-где виднелись небольшие сенокосные луга со стоявшими на них копнами. Давно успевшая подняться отава скрыла стерню, налилась соком и тоже готовилась упасть под ударами острых кос. Мы миновали большое озеро, заключённое в столь правильной формы песчаный круг-воронку, что невольно напрашивались мысли о её космическом происхождении. "А что, если и правда, когда-то давно в этом месте упал метеорит?!" - глядя на открывшийся с высокого холма пейзаж, подумал я, невольно любуясь красотой водной глади, изредка разрезаемой узкими полосами ярко-зеленых зарослей тростника. Легкий ветерок, набегающий с запада, поднимал мелкую рябь, казавшуюся в лучах поднявшегося над горизонтом солнца золотисто-лазурного цвета. Полукольцом огибая озеро, перед нами расстилался молодой сосновый лес, тянувшийся, казалось бы, до бесконечности.

 -Уже недалече осталось! - подбодрил моих спутников молодцевато гарцующий рядом Андрей. Несмотря на мой приказ, он никак не хотел ехать позади "каравана", и каждый раз, после моего указания уезжая в арьергард, через некоторое время неизменно оказывался рядом.

 -Ну и? - я вопросительно поднял голову. Опять отсылать его в хвост колонны уже не хотелось. Только что я сверился с картой и, если она не врала, то я без него знал, что скоро наш путь закончится. Но мне уже в это почти и не верилось.

 -Версты три, не больше! Тут все леском да леском, а как лесок кончится, тут, стало быть, и приехали.

 -Ну-ну, - согласился я со словами доморощенного Сусанина, и слегка стегнув коня, поскакал дальше. Вскоре, несмотря на мои сомнения, и впрямь светлый сосновый лес остался позади. Извилистая песчаная дорога, пылившаяся под копытами наших скакунов, вывела нас на край высокого косогора, под которым раскинулась широкая припойменная равнина. По правую руку от меня отвесной стеной уходил вниз крутой обрыв, ниспадающий своими скатами в огромный песчаный карьер с белым искрящимся на солнышке песком. А сразу под ногами на изумрудно-зеленых лугах, извиваясь подобно убегающей змее, несла свои воды неширокая, но стремительная река Врана. Еще дальше, за отливающей синевой речной лентой, поднимались ввысь предгорья Карандяевского хребта, разделявшегося на две почти равные части огромным, тянущимся с севера на юг каньоном и носившим название не то Караульного, не то Карабульного. Некоторые буквы в этом названии были выписаны на моей карте столь замысловато, что прочитать надпись правильно у меня так и не получилось. А ломать долго голову я не захотел, оставив себе для пользования более привычное моему слуху слово. Итак, Караульный каньон делил хребет на две половинки, равные по протяженности, но совершенно отличные в своем представшем нам виде. Справа сопки тянулись с запада на восток и были покрыты густым смешанным лесом, сходящим на нет лишь на самых высоких вершинах ,едва ли не цепляющихся за медленно плывущие по небу облака. А предгорья, расположенные слева, поднимавшиеся широкими уступами и тянувшиеся с юга на север, покрывали зеленые травы, с изредка растущими (то там, то тут) небольшими кустарниками и приземистыми, словно придавленными сверху деревьями. Сам хребет тянулся вдаль и, где-то на горизонте, безжалостно поглотив истончившуюся нить каньона, сливался в одну горную цепь, сверкавшую белоснежными вершинами острых пиков.