Игра воровки - Джульет МакКенна

Я лукаво улыбнулась.

– Если снова увидишь, как я играю в «две марки трижды за ночь», можешь звать меня «цветик». В остальное время мое имя Ливак, идет?

Айтен подождал, когда я догоню его, и я с радостью увидела, что он не обиделся.

– Сам я из маленького городка близ Парнилесса. – Он подал мне руку на скользкой глине. – Мои родители – фермеры. Меня не прельщала жизнь с мотыгой, поэтому я вступил в Стражу нашего герцога. Один сезон мы вместе с Триоллом сражались против Драксимала, а следующий – с Марлиром против Триолла. Вскоре я сообразил, что его светлость не собирается воссоединять Лескар, которому не хватает какой-то более крупной чумы, убивающей всех прочих, и я решил податься сюда, на север. Добывал тут золотишко, но в этих горах жить не так-то легко. И четыре года назад я отправился на юг.

Мы вышли к реке, и я увидела Шива, изучающего стволы буков, пока Райшед ковырялся в мокрых обломках, за держанных упавшим деревом.

– Здесь уровень паводка еще выше, – сказал Шив.

– Эй, посмотри-ка!

Райшед вытащил что-то из отмели, и мы дружно подошли к нему полюбоваться куском балки с ржавыми гвоздями, на которых все еще висели кровельные дранки.

– Уверена, это страшно интересно, но, может, вы объясните невежественной горожанке, чем именно? – вежливо спросила я.

– Эта река регулярно выходит из берегов, и вода поднимается необычайно высоко, – сказал Шив, как будто от этого все становилось ясно.

– А она не должна? – отважилась уточнить я.

– Конечно, нет. – Маг спохватился и покачал головой. – Прости. Нет, она не должна причинять большого ущерба, поскольку не так близко к верховью.

– Не обижайся, Шив, но я жил в этих горах, – нерешительно молвил Айтен. – Когда тают снега, эти реки вздуваются, как вода в кипящем котелке.

– Я знаю, – заверил его маг. – И все равно это неестественно. Посмотри, есть остатки домов, смытых выше по течению. Это кусок крыши! Каким дураком нужно быть, чтобы строить ниже уровня паводка!

Лично я знавала людей, которые клали ноги в костер, чтобы высушить сапоги, но после того представления в деревне я вынуждена была признать, что Шив знает свое дело. Это напомнило мне кое о чем.

– Как ты узнал об их серебряной жиле, Шив?

Маг засмеялся.

– Планир сказал. Он подумал, что нам может понадобиться кого-нибудь умаслить здесь, в горах. Он по родству – маг земли, поэтому видит такие вещи, когда гадает.

Какой полезный талант! Бьюсь об заклад, у этого мага денег куры не клюют.

– Тогда почему он просто не скажет нам, где этот Азазир?

– Существуют трудности с взаимосвязью стихий на больших расстояниях. Это сложно.

Обычно Шив не любит напускать туману, и, садясь на лошадь, он не смотрел мне в глаза. Он направился глубже в чащу леса, и я задумчиво последовала за ним.

То представленьице было лучшим событием дня, и когда мы еще больше удалились от всякой надежды на настоящую постель и ванну, зарядил дождь. Не сильный, а так, изморось, хотя вскоре выяснилось, что от нее намокаешь ничуть не меньше. Мрачно созерцая капли влаги, блестящие на ушах Рыжего, я в десятый раз с тех пор, как мы оставили Инглиз, спрашивала себя, что я здесь делаю. Мы пробирались по сужающимся тропинкам, пока не смерклось настолько, что коварная дорога под ногами стала неразличима, и тогда разбили лагерь. Ночью резко похолодало, и мы проснулись окоченевшими сосульками. Даже мул и тот выглядел обиженным.

Мы забирались все выше и выше, а дождь поливал все пуще и пуще, и все злее становился холод. Мы не успели съесть весь хлеб, как на нем уже завелись большие самодовольные пятна плесени, и потеряли половину фруктов, когда мул упал: намокшие кожаные ремни растянулись, и мешки соскользнули. Мука превратилась в неаппетитную клейкую массу, но мы все же рискнули испечь лепешки. На следующий день нам пришлось расплачиваться за допущенную ошибку: один за другим мы мчались в заросли с мучительными спазмами живота. Два дня во время привалов мы только пили да собирали большие влажные листья, но когда понос прошел, стали продвигаться быстрее.

За свою жизнь я прочла не меньше горсти лескарских романов и слышала в два раза больше баллад о рыцарях, отправившихся в глухомань за магическим амулетом или исчезнувшей принцессой, но нигде не упоминалось, каким жалким может оказаться это занятие. Я уже мечтала снова услышать булыжник под копытами Рыжего. К несчастью, я также мечтала о Джерисе, и только это не позволяло мне поворотить коня и рвануть обратно к теплу и сухой одежде.

Шив ехал себе и ехал, словно ничего не замечая, и готова поклясться, он не намокал так, как остальные. Райшед и Айтен мирились со всеми неудобствами без видимой досады, что лишний раз доказывает, насколько толстокожими бывают мужчины. Наконец одним несчастным вечером и они утратили свое хладнокровие, но мне от этого не полегчало.

Раздраженно поджав губы, Райшед занимался обычным делом: счищал крошечные пятна ржавчины со своего меча. Айтен отправился в чащу поискать на ужин кроликов или белок. Шив ушел общаться с лужами, а я разбирала багаж, обследовала Рыжего и мула, нет ли нагнетов от сбруи, и соскребала с их ног налипшие комья листьев и грязи.

– Ты правда думаешь, что ее стоит везти дальше?

Я с отвращением посмотрела на заржавленный рулон кольчуги. От одного ее вида у меня заболели плечи, к тому же я бы воняла в ней как мешок старых подков.

Тормалинец пожал плечами.

– На спине мула она бесполезна. Или носи ее, или выброси.

– Она грязная, – проворчала я. – И тяжелая. И воняет. И вдобавок ко всему в ней холодно.

Райшед протянул мне проволочную щетку.

– Очисть ее и смажь, если хочешь.

Я посмотрела на него, на кольчугу, потом снова на него, уже готовая надуться. Я не нуждалась в практических советах, я нуждалась в сочувствии и понимании, в том, чтобы кто-нибудь сказал мне, что давно пора выбросить эту гадость.

– Ты же не носишь кольчуги, – обвиняюще сказала я.

Он постучал по своему толстому пальто из буйволиной кожи, и я с удивлением услышала твердый стук.

– Там, внутри, пластины, – объяснил он, распахнув полы, чтобы я могла пощупать металлические диски, зашитые между кожей и льняной подкладкой.

– Это удобнее кольчуги! – восхитилась я. – И где можно достать такое?

– По эту сторону Далаза – нигде. Я купил в Зьютесселе.

– Это там, откуда ты родом? Расскажи мне о ней. Правда, что там видно и океан, и Лескарское море одновременно? – Если уж я не могу живьем поехать в нечто теплое, цивилизованное и экзотическое, то хоть послушаю чьи-то воспоминания.

Забыв на минуту о своей работе, Райшед оперся спиной о ствол.