Игра воровки - Джульет МакКенна

Холмы становились лесистее и круче, но вдоль реки тянулась разбитая дорога, по ней мы и отправились. Мы хорошо продвигались и вскоре набрели на рудный поселок в нескольких днях пути к северу от Далаза. Для городка на холме он был довольно внушительного размера и обладал необычной атмосферой постоянства, с каменной кузницей и трактиром; он выглядел так, будто мог предложить нечто большее, чем шлюхи и неразбавленный спирт, растворяющий зубы.

Шив направил коня на площадь. Я бы назвала ее рыночной, хотя никто там ничем не торговал. Мужчины и женщины в грубой рабочей одежде оглядывали нас с легким любопытством. Маг, выпрямившись, сидел в седле и надменно смотрел вокруг. Я не поверила своим глазам: этот мерзавец стал вдруг безупречно чистым в отличие от нас троих, покрытых дорожной грязью. М-да, хорошее заклинание, если умеешь его творить, молча признала я.

– Я – чародей Совета Верховного мага и хочу услышать новости.

Подъехали Айтен и Райшед и встали в один ряд со мной. Легким движением плеч они откинули плащи с мечей и небрежно положили руки на клинки. Обменявшись с ними взглядами, я уставилась на грязных местных жителей, ожидая, что они начнут глумиться или швыряться лошадиным навозом, в зависимости от их склонности. Ничего похожего не случилось, что меня изрядно удивило; хотела бы я посмотреть, как какой-нибудь маг опробует этот трюк в Ванаме.

– Что за новости?

Кузнец отошел от горна, вытирая руки ветошью. Он был устрашающ: мускулистый, лицо и руки – рябые от крошечных ожогов, но голос звучал спокойно и уверенно.

Возможно, мы все-таки узнаем что-то полезное, подумала я.

– Я ищу старого мага по имени Азазир. Он жил здесь несколько лет назад.

Подняв руки, Шив сплел вращающуюся паутину голубого огня в центре площади. Светоносные нити изогнулись вокруг мерцающего воздушного кокона, отбрасывая во все стороны голубые блики. Внезапно нити стали тоньше и, ярко вспыхнув, исчезли, но остался образ, повисший в пустоте над колодцем. Я увидела сухопарую фигуру в половину моего роста, в длинном зеленом плаще поверх оливковой мантии. Редкие седые волосенки, ровно подстриженные у плеч, сутулая спина и узкое лицо, выдающееся вперед, как у цапли. Сходство с ней усугублялось еще и длинным носом. Глаза Азазира сияли зеленым огнем, подол плаща раздувался; образ повернулся кругом, простирая руки, словно мог видеть ошеломленных рудокопов, глядящих на него во все глаза.

Я успела поймать свою челюсть, пока она совсем не отвалилась, и, подражая Айтену и Райшеду, приняла хладнокровную позу. Правда, я чуть было не прыснула, когда Райшед подмигнул мне, но пораженные жители все еще стояли с разинутыми ртами. Я могла бы засунуть руку им в глотки и вытащить их кишки, а они бы даже не заметили.

– Итак, – голос Шива рассек тишину как хлыст, – кто-нибудь знает его?

Толпа зашевелилась, зашепталась, и вперед вытолкнули упиравшуюся старуху.

– Ты можешь мне помочь? – наклонился к ней Шив. Его голос стал мягким как шелк и медоточивым.

Неряшливая карга уставилась на него словно кролик на ласку. Затем встряхнулась и ответила с привычной грубостью:

– Бывалоча, приходил энтот за мукой да припасами годов десять назад.

Шив одарил ее улыбкой, в которой благодарность сочеталась со снисходительностью, и сунул в руку монету.

Блеск золота, которое им не придется самим выгрызать из скал, тотчас развязал языки.

– Он жил наверху за дубравами, там, где буки спускаются к реке.

– То было во времена моего отца. А потом он поставил хижину у форелевых заводей.

– Он ушел дальше, идиот. Он жил у озера, когда Эммер поймал ту огромную рыбину, ну, ту, с зеленой чешуей.

– Последний-то раз он бывал тут три года назад, на Летнее Солнцестояние. Я помню, это было перед рождением Нелли. У нас тогда пчелиный рой завелся в соломе на крыше.

– Ага, тока он был старше, да волосом пожиже, да ходил с палкой.

– Мои дядьки говорили, будто встретили его в горах, за границей снегов в позапрошлую зиму. Они сразу смекнули, что это чародей, потому как он был в одной тунике, а мороз стоял такой лютый, что они и собаке не дали бы спать. Простой-то человек давно бы превратился в ледышку.

– Да он уж, поди, умер.

Шив властно поднял руку, и гомон затих.

– Кто-нибудь видел его с прошлой весны?

Толпа, казалось, удвоившаяся с тех пор, как мы прибыли, зашаркала ногами. Все смотрели друг на друга, но никто ничего не говорил.

Шив поклонился с седла и повелительным взглядом обвел площадь.

– Благодарю вас от имени Верховного мага. Могу ли я оказать вам какую-нибудь услугу?

Если раньше я думала, что они ошеломлены, то теперь они были убиты наповал. Мертвую тишину нарушал лишь рокот стремительной реки. Я уже собиралась ударить Рыжего пятками в бока и вывести нас отсюда, когда чей-то голос пропищал из задних рядов:

– А ты можешь сказать нам, где залегает серебряная жила?

На смельчака зашикали, но маг улыбнулся, и я увидела смех, кипящий за его барственной серьезностью.

– Ищите утес, похожий на медведя, с рябинами наверху и внизу.

Раздав горсть тормалинских марок, Шив поехал прочь. За ним, будто императорский эскорт, двинулись Айтен и Райшед. Остались только мы с мулом.

Я обратилась к стоявшему рядом крестьянину с горделивой интонацией Шива:

– Мы были бы благодарны за хлеб, любые фрукты, которыми вы можете поделиться, и муку, если она у вас есть.

Несколько человек убежали и вернулись с корзинами и мешками. Мул поглядел на меня с укором, но я так обрадовалась свежему хлебу, что решила не обращать на это внимания.

Мул не стал артачиться, и я смогла достойно выехать из городка. Думаю, Шив был самым крупным событием, приключившимся в этом месте со времен последнего оползня.

Айтен ждал меня у извилины дороги над темным и глубоким речным омутом.

– Не хотел потерять тебя, цветик. – Увидев приобретения мула, он ухмыльнулся. – Хорошая идея. Что-то вкусненькое на ужин?

– А где Шив и Райшед?

Пусть лучше не думает, что единственная женщина – непременно кухарка. Я только не знала, сказать ему об этом прямо или подождать, когда он сам отведает мою стряпню. Даже Дарни готовил лучше, когда мы шли через Далазор.

– Шив снова моет руки.

Общими усилиями мы убедили мула пройти скользкий участок и направились к кипению порогов, белеющих за деревьями.

– Ты ведь жил здесь, в горах, не так ли?

По примеру Айтена я спешилась, чтобы провести Рыжего по берегу, ребристому от оголенных древесных корней.

– Ага, три сезона на золотых приисках к западу от Сельяра. А как ты догадалась?

Я лукаво улыбнулась.

– Если снова увидишь, как я играю в «две марки трижды за ночь», можешь звать меня «цветик». В остальное время мое имя Ливак, идет?