Имперский гамбит - Сергей Мусаниф

Остальное время Империя работала «на добивание».

Когда все закончилось, можно было подвести краткий итог.

В систему Шангри-Ла вошло около шести тысяч кораблей таргов. Не вышел ни один.

В систему Шангри-Ла вошло восемьсот шестьдесят пять кораблей Имперских ВКС. К концу боя их оставалось сто сорок семь. В том числе и флагман.

Наверное, название оказалось счастливым. Еще ни одному графу Моргану не удалось погибнуть в бою.

ЭПИЛОГ

– Рад? Доволен собой? Наслаждаешься? Упиваешься победой?

– С каждой ночью ты все больше и больше действуешь мне на нервы. Тебе не надоело, Зет? Вряд ли сейчас ты сможешь что-то изменить, о великий хирург со сломанной рукой. Твой скальпель тоже сломался.

– Сегодня – последний раз. Я больше не приду.

– Правильно. Забейся в какую-нибудь черную дыру и зализывай раны. Зачем ты вообще явился? Попрощаться решил?

– Меня бесит твое самодовольство. Раковая клетка, возомнившая себя венцом творения и пупом мироздания. Через миллионы лет от человечества не останется и следа ни в этой Галактике, ни в какой-либо другой. Даже я не буду о вас помнить. Пыль.

– Пошел ты, Зет. Ты утомляешь меня своим нытьем. Или ты просто мне мстишь?

– Человечество падет, с моей помощью или без нее.

– Поскольку я не собираюсь прожить еще пару миллионов лет, чтобы это увидеть, мне все равно.

– Хирургическое вмешательство уже невозможно. Уйдут тысячи лет, чтобы подготовить новые инструменты. К тому времени вы достигнете такого уровня, что война принесет Вселенной больше вреда, чем вы. Остается только ждать, пока вы пожрете сами себя.

– Ты повторяешься. Мне скучно.

– А ты попробуй жить дальше с тем, что ты знаешь, Тиран. Ваша эволюция – это развитие болезни. Все ваши научные открытия – это обострения. То, что вы считаете своим прорывом, на самом деле является кризисом. Попробуй жить, зная, что своим существованием ты наносишь вред мирозданию.

– Это всего лишь слова старого шизофреника, который не нашел себе более достойного занятия, нежели доставать приличных людей во сне. Ты приставучий, как банный лист, и меня от тебя тошнит. Ты проиграл – прими свое поражение.

– Ты победил. Попробуй принять свою победу.

Барон Генрих Клозе, полковник ВКС в отставке, бывший Тиран Человеческой Империи, пилот финального класса «Омега», человек, носивший грозную кличку Раптор, а ныне – гражданин Галактики, сидел на веранде своего дома в кресле-качалке и… раскачивался.

Без всякой цели, просто потому, что он мог себе это позволить. Клозе вкушал отдых, и никто не мог бы сказать, что он этого отдыха не заслужил.

Война с таргами закончилась пять лет назад, и Тиран, как и обещал, сложил с себя все полномочия, передав их парламенту. Он был очень рад, что ему удалось вылезти из всего этого живым. Трое предшествовавших ему императоров умерли в расцвете лет, из них двое – насильственной смертью.

Как он и ожидал, Империя развалилась. Его правление стало тем самым перышком, которое сломало натруженную спину верблюда монархии. Люди наконец-то задали себе любимый вопрос: «А какого черта?»

Зачем нам Империя, если в кризисной ситуации, так сказать, в годину лихую, ее хваленая вертикаль власти дала сбой и людям пришлось прибегать к государственному перевороту, чтобы благополучно пережить кризис? Так ли это верно, что сын мудрого и справедливого правителя сам будет справедлив и мудр? И если не будет, то кой черт ждать его смерти и надеяться, что следующий будет лучше?

Клозе подозревал, что и в столь популярной нынче демократии скрывается огромное количество подводных камней, о которых сейчас никто не догадывается по причине долгой невостребованности данного метода. Впрочем, некоторые звездные системы остались верны монархии и нашли на свою голову новых королей из числа старой аристократии. Время рассудит, кто оказался больше правым.

Первые три года новообразовавшиеся государства в основном чертили свои границы, размечали сферы влияния и пытались честно разделить между собой остатки Имперских ВКС. Если с первыми двумя пунктами они успешно справились, то третий грозил волокитой еще на долгие годы.

Солнечная система решила поиграть в республику. Впрочем, учитывая, что марсианские верфи по-прежнему являлись уникальным стратегическим объектом, она могла играть во все, что ей только было угодно. Миры, жаждавшие настоящей независимости, уже начали создание своего собственного производства космических кораблей, но Клозе знал, сколько времени и ресурсов на это потребуется. У Солнечной системы не будет конкурентов еще несколько десятилетий.

К тому времени, как они возникнут, Пенелопа Морган, первый президент Республики, уже благополучно уйдет в отставку, даже если ее выберут на второй и третий срок. Впрочем, Клозе не сомневался, что так оно и будет. Политический вес этой хрупкой женщины наводил на размышления даже не о планете, а о звезде. Клозе поражался ее работоспособности, выносливости и ее амбициям. Управляясь на Земле от его имени, пока он воевал с таргами, она распространила свое личное влияние куда дальше Букингемского дворца.

Сам бывший Тиран без труда отвертелся от множества лестных предложений по трудоустройству. Для того, кто занимал высший пост, все остальные должности могут быть только понижением, говорил он потенциальным работодателям. Две звездные системы заочно провозгласили его своим сюзереном, но он отказался. Остальные… настаивали не слишком. Особенно те, кто был к нему близок во времена тирании и не понаслышке знал о его жестком стиле руководства.

Взамен Клозе осыпали дарами. Он получил во владение несколько сотен объектов недвижимости, целую груду новоизобретенных орденов, а пара десятков правительств назначила ему пожизненное содержание. Клозе ни от чего не отказывался. Он намеревался посетить все свои замки и дома, выбрать несколько, которые придутся ему по вкусу, а остальные подарить каким-нибудь местным благотворительным организациям. Ордена и медали он свалил в ящик и забыл, в каком доме и на какой планете находится тот чулан.

Земля подарила Клозе космическую яхту – переоборудованный крейсер. Корабль получился роскошным, и Клозе испытывал настоящее удовольствие, самолично пилотируя свою посудину. Впрочем, последнее время он не очень много летал.

Вот уже полгода он жил на поросшем лесами Западном континенте планеты Виктория. Здесь ему принадлежал двухэтажный особняк, целиком построенный из дерева. Архаичный, добротный, он понравился Клозе с первого взгляда. К тому же дом находился в прекрасном месте, на берегу небольшого озера, и природа вокруг словно специально была создана для чьего-нибудь счастливого детства.

А маленькому Юлию было уже четыре года. Анне-Марии исполнилось два. Сейчас отпрыски четы Клозе наслаждались послеобеденным сном.

Клозе подумал, что на старости лет ему таки удалось стать добропорядочным бюргером и отцом семейства. Зачастую такой поворот событий казался ему абсолютно невозможным, а гляди ж ты… получилось.

Его жена, его любимая женщина, его Изабелла вышла на веранду, неся две исходящие паром кружки горячего шоколада. Вручив одну кружку Клозе, она села в стоящее рядом кресло.

Помимо прочих перемен в жизни, Клозе бросил курить и ограничил потребление кофе до одной чашки в день – утром. Периодически он выполнял комплексы физических упражнений и считал, что находится в неплохой спортивной форме. Клозе обожал хеппи-энды и надеялся умереть исключительно от старости, окруженный сонмом внуков, правнуков и праправнуков.

– Покой, – пробормотал он, – это блаженство. Столько лет прошло, а я все никак не могу привыкнуть, что мой отпуск не будет прерван очередным кризисом и не придется все бросать и мчаться куда-то сломя голову.

– Это и называется старостью, милый, – поддела его Изабелла.

– Называйте как хотите, – парировал Клозе. – Мне нравится.

– Рано или поздно тебе придется чем-то заняться, – заметила Изабелла. – Тебе ведь нет еще и сорока. Ты свихнешься со скуки, если совсем ничего не будешь делать.

– Я буду нянчить внуков, – с достоинством сказал Клозе. – Из меня получится офигительный дедушка.

– Ты разбалуешь их, как разбаловал детей.

– Меня воспитывали в строгости, и посмотри, что из этого получилось, – сказал Клозе.

– По-моему, получилось неплохо.

– А по-моему, просто отвратительно, – сказал Клозе. – Бывали такие времена, когда я сам себя пугал. Мятеж, государственная измена, ложные свидетельства, захват власти, соучастие в убийствах… И самое ужасное, что угрызения совести меня почти не мучают.

– Рассказывай сказки кому-нибудь другому. Ты до сих пор об этом помнишь, и раз в месяц меня обязательно будят твои кошмары.

– Э… Мне нечего на это сказать, кроме того что я слишком чувствительный.

– Клозе, ты один из немногих людей, которыми я восхищаюсь, – сказала Изабелла. – Но я никак не могу понять, почему после всего того, что ты сделал, ты стесняешься самого себя и все время пытаешься выглядеть меньше, чем ты есть.