Железный Аспид. Война - Н. Мар

точно пулю. Орис почувствовал, как у него пошла носом кровь. Он провалился в тошный, пульсирующий ад.

* * *

Бензер ликовал. Он оставил андроида далеко позади! Кибернетик распевал гимн Браны, или то, что припомнил из него, и не мог усидеть на месте. А Самину разрывали противоречия.

Карты останутся у Бензера.

Но ведь это не главное, и Эйден придумает что-нибудь, чтобы попасть в пещеры.

Но что еще у него на уме? Может, не так уж и плохо — не давать ему слишком много воли.

К тому же — хах! — Бену придется сдержать обещание. Разумеется, она подумает для вида. Может быть, месяц. Или три. Он роскошный мужчина и, несомненно, лучшая партия на планете. Сбить бы только эту спесь, ведь доктор, ни много ни мало, защитил честь и престиж Альянса перед… — как он там сказал?.. — перед лицом врага. Да. Три месяца будет в самый раз.

— Самина! Это как? Что это, дери меня сверхновая⁈ — Бензер привалился к штурвалу, не веря своим глазам.

На опушке леса, куда они только заходили на посадку, стоял карфлайт Эйдена.

— Как они… Мы же их только что… — бормотала Самина, то и дело оборачиваясь назад, будто это развеяло бы иллюзию. Андроид должен был — должен был! — появиться сзади, но не спереди.

Как только они сели, леди Зури рванула наружу. Ей было плевать на карты, на все на свете, в голове билось одно: на какие безумства пошел Эйден, чтобы выиграть? Какому риску он подверг Ориса? Карфлайт их был изрядно расцарапан, кое-где помят и покрыт слоем оранжевой, черной и сиреневой пыли. На боку зияла пробоина. Ноги Самины подкашивались, когда она подбежала к андроиду. Тот вытирал с лица цветную копоть, что проникла в салон через дыру.

— Где Орис? Где Орис⁈

Самина, кажется, готова была схватить его за грудки и трясти, но сил хватило лишь положить руки ему на плечи.

— Так вот как его звали? — Эйден высвободился и отстранился.

Это было, пожалуй, слишком. Разумеется, он не рассчитывал на телячье доверие, но как можно было менее, чем за час, позволить Бензеру так промыть себе мозги?

Он махнул куда-то в сторону:

— Да вон, там где-то. Совершает прорыв века.

Самина разрешила себе вдох и обошла карфлайт. Орис согнулся над пожухлой травой. Его рвало. Биолог смахнула с него пыльный след имперского ботинка, и брат встал, нетвердо покачиваясь. Он улыбался и выглядел абсолютно, неподдельно счастливым.

— Самина, ты чего такая бледная? — проквакал он, вытер кровь из-под носа и с подбородка. — Дядя Эй аккуратничал всю дорогу. Честное слово!

Он светился восторгом школьника, прошмыгнувшего на карусель для взрослых.

— Угу.

— Мы даже перед кошками тормозили!

— Угу.

«Дядя Эй?.. Дядя Эй⁈» Что за ярмарка безумия. Окольным путем она вернулась в свой карфлайт, чтобы забрать рюкзак, и долго не могла заставить себя выйти. Снаружи Бензер с каменным лицом отдавал карты андроиду. Эйден молча принимал командование и тоже отводил взгляд. Одному было неловко за поспешное обещание, повисшее в воздухе. Второй имел полное право мнить себя оскорбленным. Самина мечтала провалиться сквозь землю и спрятаться там в котле преисподней.

Глава 23

Империя отступает на 30 900 000 000 000 километров

Пока генерал погранвойск Альянса Сигге Цо выстраивал орудия, Джур скучал в центре планисферы галактик, что болтались вокруг, и раскручивал себя в газовом кресле. Он меланхолично и немного рассеянно наблюдал, как корабли эольцев формируют перед собой искристые электрические шары и собирают их в один исполинский магнитный фронт. Размеры его были впечатляющи. Джур представил, как, верно, чудно это выглядит со стороны: голубой шар, будто спущенный с цепи жорвел, летит и летит… в никуда. Корабли империи были покрыты материалом, который поглощал любые волны, в том числе видимый свет, и оттого казались снаружи рваными черными дырами. Прорехами от исполинских когтей на ткани вселенной. Хотя умом противник и понимал, что перед ним звездолеты, глаза и приборы отказывались верить в них. Сотня таких кораблей у границ дома Эолы была похожа на кляксу в прописи отличника. Генерал Цо даже не мог нормально прицелиться, ведь лишенные визуального объема, имперские истребители выглядели двухмерными и плющили весь космос вокруг. Они вообще рушили все представление о реальности.

Герцог еще крутанулся, запрокинув назад голову и прикрыв глаза. Когда кресло завершило круг, магнитный фронт уже окутал имперский флагман и перебирался на остальные корабли. Ни одного защитного поля так и не было поднято. По корпусам заплясали искры — они пытались забраться внутрь. К разочарованию генерала Цо, звездолеты лишь на краткий миг становились видимыми, даже нет, чуть более объемными, и тут же поглощали энергию фронта подчистую. Гигантский энергетический шар обволок имперцев и растворился, будто праздничный фейерверк.

Рядом с Джуром возник Проци. Не собственной персоной, только его голограмма. Так адмирал перемещался от корабля к кораблю, из сектора в сектор, чтобы общаться с командирским составом.

— Скучно тут у тебя, — он поглядел, как гаснут последние искры на экране. Альянс уже собирал новый фронт. — Вот насекомые, те дают жару с их гравитационными пушками! Ненавижу их. Пока разворачивали щиты, три звездолета схлопнулись. Представь, коллапсировали до горошины!

Джур кивнул. Он так вымотался за последние дни, что едва ли мог адекватно выразить соболезнования. Легче было в такие моменты сосредоточиться на деле:

— Адмирал Беттель говорит, думал Алливею быстрехонько взять. Так им шчеры помогают — на планетах растений засели беглые повстанцы с Урьюи. Пауки. Слушай, а попробуй их с эзерами столкнуть? Шчеры — боевые диастимаги, воздействуют на мозг. В ближнем бою могут обездвижить, склоняют врага к самоубийству.

— Да, идея неплоха… — Вурис коснулся изумруда на воротнике, чтобы отослать приказ. — Надо отвлечь свободных шчеров на энтоморфов. Пусть насекомые сами себя плющат!

— А ты-то где?

— Я у газообразных, но там все вяло. Они вроде как стреляют, конечно. Мы врубили щиты и ждем, пока из них вся дурь выйдет. А после поболтаем. Не стрелять же в ответ!

— Еще бы. Эфемерные создания. Один твой залп, и не с кем будет договариваться. — Герцог достал из кармана монетку. — Орел или решка?

Старый обычай: так имперцы выбирали, чем ответить противнику, если тот первым шел в наступление. Своим оружием или их собственным, поглощенным. Разница в итоге была невелика, но быть убитым своим же выстрелом — куда обиднее, и к