Белые пятна Великой Отечественной войны - Алексей Валерьевич Исаев

не менее достижение политических целей поначалу шло вполне успешно. Начатое утром 21 марта 1944 г. новое наступление войск Г. К. Жукова привело к обвалу фронта немецкой 4-й ТА. Рубеж Днестра немецкие части занять не успели, и он был преодолен танковыми бригадами М. Е. Катукова с ходу. Дальнейшее наступление к границе 1941 г. южнее Днестра продолжалось при минимальном противодействии противника. Более того, оказались перехвачены основные пути снабжения 1-й ТА немцев, которой тогда командовал генерал Хубе. Окружение армии Хубе, как тогда было принято говорить «котел»[574], стало свершившимся фактом. Казалось бы, достигнута и политическая, и военная цель операции.

Однако в реалиях советско-германского фронта окружение было половиной дела. Требовалось предотвратить прорыв или деблокирование «котла» и уничтожить окруженных. План прорыва из «котла» появился у Хубе уже 25 марта и предполагал отход на юг за Днестр[575]. Однако по настоянию командующего ГА «Юг» Манштейна направление прорыва было сменено, 1-я ТА должна была прорываться на запад по северному берегу Днестра. В итоге Хубе отдает приказ на прорыв согласно замыслу Манштейна уже в середине дня 26 марта 1944 г.[576] В случае реализации первоначального плана операции за авторством Г. К. Жукова эта попытка была бы обречена на провал. Однако выполнение указаний Ставки и переправа крупных сил 1-го УФ через Днестр существенно облегчили задачу немцев. Более того, советские войска за Днестром оказались в трудном положении ввиду перехвата их коммуникаций отходящим на запад противником. Попытки развернуть 1-ю ТА М. Е. Катукова на 180° через Днестр с целью контрудара во фланг прорывающимся немцам успеха уже не имели.

Несмотря на предпринятые попытки перехватить отходящие на запад корпуса немецкой 1-й ТА, армия Хубе вышла навстречу деблокирующей группировке 6 апреля 1944 г. Немцы потеряли большое количество боевой и вспомогательной техники, но повторения Сталинграда на Днестре, к сожалению, не состоялось. Впоследствии в мемуарах Г. К. Жуков писал: «Сейчас, анализируя всю эту операцию, считаю, что 1-ю танковую армию следовало бы повернуть из района Чортков – Толстое на восток для удара по окруженной группировке»[577]. Сейчас можно расширить это утверждение: разгром армии Хубе гарантировало сосредоточение сил и средств, в первую очередь танковых армий 1-го и 2-го УФ, на ее окружении и уничтожении. Вместо этого танковые армии выполняли задачу выхода на государственную границу СССР. Таким образом, постановка политических целей негативно сказалась на решении сугубо военных задач. При общем достаточно благоприятном для Красной армии развитии событий.

Надо сказать, что Г. К. Жуков этот урок усвоил. Много позднее, под Берлином в апреле 1945 г., он проигнорировал прямое указание Ставки и И. В. Сталина использовать танковые армии 1-го БФ для выхода на Эльбу, навстречу союзникам[578]. И 1-я гв. ТА, и 2-я гв. ТА были задействованы для удара на Берлин, его охвата, обхода и содействия общевойсковым армиям в его штурме. Данное решение породило конфликт между И. В. Сталиным и Г. К. Жуковым уже в первые дни Берлинской операции и стало одной из предпосылок послевоенной опалы маршала.

Если история с «котлом» Хубе достаточно простая и даже прямолинейная, то Варшавское восстание дает пример целого клубка политических и военных устремлений и противоречий разных сил. Традиционно обсуждение замыкается на вопросе военной помощи Красной армии восставшим и отношении к ним советского высшего руководства. Однако тем самым выводятся из рассмотрения вполне конкретные военные решения, сделанные еще до 1 августа 1944 г.

Руководителем подпольной Армии Крайовой (АК) в Польше на тот момент являлся генерал Тадеуш Коморовский, больше известный как Бур-Коморовский, по своему псевдониму. Еще 26 июля 1944 г. ему из Лондона была дана полная свобода выбора момента начала активных действий[579]. Это был исключительно выбор Коморовского, никакого прямого приказа на восстание из Лондона не существовало. Считается, что Бур принял решение и отдал приказ начать восстание в 17.00 1 августа, получив известие о приближении к Праге (пригороду Варшавы на восточном берегу Вислы) советских танков[580].

Собственно главной идеей восстания было перехватить контроль над польской столицей в тот момент, когда немцы уже ее покидают, а Красная армия еще не вошла в город. Попытка осуществить такой сценарий была во Львове в июле 1944 г., но тогда около 4 тыс. аковцев в итоге оказались разоружены Красной армией. Считалось, что разоружить 40 тыс. человек в Варшаве будет советским войскам не по силам и невозможно по политическим мотивам. С военной точки зрения такое было возможно в случае, когда немцы оставляют Варшаву под угрозой окружения (как это было в январе 1945 г.) либо советские войска атакуют с ходу обороняемый слабыми силами город. Однако обстановка в последние дни июля 1944 г. была принципиально иной. Никакого охвата Варшавы Красной армией даже не намечалось.

Оставался второй вариант – взятие города с ходу. Действительно, советская 2-я ТА шла на Варшаву с юга и юговостока, имея целью взять Прагу (пригород Варшавы) и мосты через Вислу. Однако к тому моменту немцами уже были собраны для обороны варшавского железнодорожного узла немалые резервы, в том числе танковые. Разведка АК эти перегруппировки тоже фиксировала.

Ввод немцами свежих сил не замедлил сказаться на ходе операций. В докладе о боевых действиях 2-й ТА на подступах к Варшаве при подведении итогов дня 31 июля указывалось: «Организованным сопротивлением противника на заранее укрепленном рубеже и действиями его подвижных танковых групп по открытым флангам танковой армии остановлено дальнейшее наступление»[581]. То есть в тот момент, когда передавались приказы на начало восстания, советские танки были уже остановлены немецкими резервами. Оценка обстановки Бур-Коморовским абсолютно не отвечала реально сложившейся на фронте ситуации. Здесь, возможно, сказался недостаток военного опыта. Он служил в австро-венгерской армии в Первую мировую войну, а опыт Второй мировой войны для него был большей частью опытом конспиративной работы.

Однако даже в такой ситуации еще был шанс на благоприятное развитие событий. Традиционно утверждается, что важным действующим фактором для Красной армии под Варшавой была усталость войск после начавшегося 22 (23) июня 1944 г. наступления. Однако это утверждение верно лишь частично: левое крыло 1-го БФ перешло в наступление позднее и по выходе к Висле было в хорошей форме. По состоянию на 25 июля 1944 г. стрелковые дивизии 8-й гв. армии насчитывали в среднем около 6600 человек при штате 10 тыс. человек[582], что являлось очень высоким уровнем укомплектованности по меркам лета 1944 г.

Войска армии В. И. Чуйкова вышли к Висле южнее Варшавы еще 27 июля 1944 г., но подтягивали тылы, артиллерию, уже имея задачу форсировать реку. Форсирование Вислы началось в 6.00 1 августа 1944 г. Если бы БурКоморовский известил советское командование о своих планах, командующий фронтом К. К. Рокоссовский, скорее всего, отменил бы намеченное