Арестантка: Тюрьма Рая - Нина Вайшен

Вдвоём. Будем скрываться ото всех… зарабатывать наемничеством. Пиратством… Или я буду заниматься пиратством, а Трой будет учителем в школе на какой-нибудь дальней станции. Он же умный.

И тут я испугалась своих мыслей. Ого, куда меня понесло! Страшно, что Карлос услышит и проклянет. Нет. У меня есть долг. У нас есть долг. Мы должны сделать жизнь в этом секторе лучше. У людей должна быть планета, воздух, вода, тепло светила.

А я… моя жизнь в сравнении с этим лишь пылинка в космической бездне. Ничто. Я приложила голову к груди Троя, услышав, что его сердце забилось быстрее. С отчаянием, с испугом.

Я обняла его. Моя жизнь да… А его?

— Давай же, возвращайся, малыш, — прошептала я. — Нам ещё нужно на приём.

Стук сердца под моим ухом стал угасать. А грудная клетка замерла.

— Трой! — вскрикнула я. — Возвращайся! Ты умираешь, твою мать!

Я ударила его по щеке, но никакой реакции. Он так и лежал недвижимо с закрытыми глазами.

Похолодев от ужаса, я рыскала по каюте глазами. Здесь должна быть аптечка. Я помчалась к шкафу, открыла его, увидела контейнер с красным крестом.

— Ты меня ударила? — послышался голос Троя, и я выдохнула.

— Ты не приходил в себя, — сказала я, подойдя к нему. — А у меня здесь не реанимация.

— Возможно, браслет даёт мне возможность дольше находиться в Раю.

— Карлос подсказал мне способ избавиться от Гомера, точнее от его влияния, — сказал Трой, но он был такой холодно мрачный, что мне на секунду показалось, что моего Троя там в этом раю подменили.

— Карлоса не стёрли!? — радостно воскликнула я, и Трой улыбнулся.

Нет, не подменили.

— Он в порядке, ну насколько может быть в порядке. Этот рай, Принс, вовсе не рай… — его голос всё ещё отдавал льдом.

— Ну это понятное дело, — я пожала плечами. — Не бывает никакого рая. Бред собачий.

— Визитантес использовали энергию этих душ, для терроформирования планет, — он встал с дивана. — Ты же знаешь, что Вега-7 по всем показателям не должна быть пригодна для жизни?

— Да, но там в атмосфере есть какие-то частицы, которые защищают планету от агрессивного влияния Веги.

— А знаешь, откуда взялись эти частицы?

— Не знаю… ну откуда-то взялись.

— Они производятся душами с большим весом в подпространстве, — Трой зажмурился, потер брови. — Знаю, это всё вообще плохо понятно. Но это не рай, это какая-то каторга для существ после смерти. И Гомер хочет засунуть туда часть рабочих с Альфа Центавра.

— Что?

— Так Карлос сказал. Устроит там аварию, чтобы люди погибли мучительной смертью…

Я прикрыла веки, пытаясь осознать то, что Трой сказал.

— Конь сейчас в кабинете Гомера ищет доказательства, данные с Глизе, где он уже пытался что-то подобное провернуть, мы… — он вдруг осёкся, голос его потеплел, но словно надломился. — Знаешь, мне в голову закралась очень трусливая мысль… Давай сейчас под шумок проберемся в ангар, украдем корабль и улетим вдвоём. Ну только Сантьяго предупредим.

Он отвернулся к большой светодиодной панели. Зажал пальцами уголки глаз. По его напряжённым плечам чувствовалось, что ему плохо. Я ощутила такую тяжесть на душе, будто мне туда камень положили.

— Какой из меня Император? Я слабо представляю, что вообще теперь делать? Гомер с моей помощью может вообще устроить какой-то геноцид… А я приду на приём и скажу всем его соратникам, что он маньяк. А если они знают о его планах…

Я подошла к Трою сзади и обняла, чувствуя мелкую дрожь, которая передалась мне от него.

— Конь ищет эти документы? — спросила я.

— Ищет… он уже подключается к его компьютеру, — сказал Трой, когда я взяла его за руку и потянула повернуться ко мне.

— Тебе нужно немного расслабиться, — я опустила руки на пряжку его ремня и расстегнула его.

Трой недоверчиво взглянул на меня.

— Я… не думаю, что сейчас… — начал было он, но я дёрнула его брюки вниз. — Принс…

Ремень приглушенно ударился о ковёр. А я толкнула Троя к дивану.

— Сейчас самое время, присядь, — лукаво улыбнулась я. — Неизвестно, когда ещё представится шанс.

И он улыбнулся, даже стал немного живее. В глазах загорелось сладкое любопытство. Он присел на диван, и показалось, что уже ждал, когда я, отстегнув юбку от платья, присяду к нему на колени.

Вместо этого я опустилась на пол и забралась между его ног, прижалась щекой к внутренней стороне его бедра.

— Что ты делаешь? — спросил Трой.

— Люблю тебя, — я поцеловала его через ткань трусов, ощущая носом терпкий запах выделившейся смазки.

Он отодвинулся, залезая глубже на диван.

— Что ты собираешься делать? — голос Троя звучал одновременно с ужасом и предвкушением.

А я приподнялась, поцеловала ему живот у кромки трусов.

— Ты сам их снимешь или мне этим заняться, принцесса?

Наши взгляды встретились, и я увидела, как помутнели его глаза. А я, словно издеваясь, оставила влажный поцелуй на его коже ниже пупка.

— Это же противозаконно… — начал было он, а потом, видимо, вспомнил, что он не на Земле, и вообще скоро сам должен будет устанавливать законы. — Неприлично…

Я не ответила, просто молча наблюдала за тем, как он покусывал губу. Трой осторожно оттянул резинку трусов, не отрывая взгляда от моих глаз. Он всё-таки разделся.

— Противозаконно и неприлично любить тебя всего? — спросила я, целуя живот и опускаясь губами всё ниже.

Он ничего не ответил, промычал, цедя сладкий стон между губ, когда я осторожно лизнула самую чувствительную кожицу, оставляя мокрый след.

— А..мм — Трой смог произнести только что-то нечленораздельное.

Он задышал чаще, откинулся на спинку дивана, отдаваясь власти моих губ. Его сдержанное, слегка стыдливое мычание сильнее распаляло меня. Мне было так радостно, что Трою хорошо.

Возбуждение обжигало, заставляло тихо стонать, плотно сжимать бедра. Издавать абсолютно пошлые чмокающие звуки. Наслаждаться его вкусом во рту, быть так близко, буквально растворяться в нём.

— Боже… Принс… Ты… — с этими словами его напряжение схлынуло, оставив лишь терпкий солоноватый вкус на моём языке.

Трой изгибался, дергался в сладкой истоме оргазма, что-то ноюще бормотал. Его лицо было блаженным, расслабленным. Он притянул меня к себе и обнял так крепко, что мои кости едва не захрустели.

— Я люблю тебя, когда ты чётко знаешь, что делать, и люблю, когда ты сомневаешься, — прошептала я ему на ухо. — Я с тобой. На твоей стороне.

Он медленно поцеловал меня в губы, словно пробовал что-то вкусное по маленькому кусочку. Продлевал удовольствие. Всё ещё молчал, но яркие искры, что зажглись в его глазах, говорили красноречивее слов. Настроение