Дитя лета - Луанн Райс

«Спасибо, – отписал ему Секретный Агент. – Я потрясен твоей щедростью. Честно. Я думаю, нужно будет купить сестре этот диск – классная идея. Она совершенно пала духом, что там говорить».

«Мы с тобой, парень», – это был Спиритгай-1974.

«Всецело с тобой!» – а это прозвонил Последний Звонок.

Счет пополнялся. Неплохо за ночь, подумал Секретный Агент, приготовившись пожелать спокойной ночи таким потрясающим друзьям, тусовке сайта «СпиритТаун». Он перепрыгивал с сайта на сайт, выжидая, когда же наконец сможет спуститься в нижние сферы к какой-нибудь сексуальной милашке в одном из уголков преисподней. Наступал долгожданный час, когда он мог сосредоточить на ней все свое внимание.

В это время на экране под рубрикой «Джейк Апдейт» снова возникло имя Белый Рассвет. Секретный Агент ухмыльнулся. Еще один олух в программе «отдавай-свои-денежки». Он уже неплохо заработал и готов был полностью переключиться на порно. Сейчас только глянет, что там имеет предложить Белый Рассвет. И прокрутил скролл до его реплики.

«Берегись».

У Секретного Агента кровь застыла в жилах. Не может быть. Всего одно слово на экране «СпиритТаун», и смотреть-то не на что. «Берегись». Это вторая реплика Белого Рассвета – сигнал опасности на весь мир. Секретный Агент почувствовал, что у него появился враг – словно он приподнял камень, под которым свилась кольцом змея, готовая к прыжку.

Он глазам своим не верил. И тут появилось еще одно сообщение. Он прочел:

«Сморчок! Ураган „Катерина“ не разрушал Хомстед. Он прошел далеко к северу от него. Если хочешь развести народ по полной программе, сначала справься насчет ураганов на сайте NOAA».

– Вот сука! – прорычал Секретный Агент. Но он даже не знает, кто это – мужчина или женщина, он вообще ничего не знает об этом Белом Рассвете. Попробовал найти анкету пользователя – и не нашел. Но он это выяснит, во что бы то ни стало. Он узнает, кто такой этот Белый Рассвет, и вот тогда-то ему мало не покажется. Он будет горько жалеть о том, что опозорил Секретного Агента на весь сайт.

– Твою мать! – выругался он вслух, начисто утратив всякий интерес к порно.

Глава 21

Бостон был наводнен детьми. Лили видела их повсюду – с семьями, в компаниях, в кемпингах, на пленере. Они гуляли в парках, шли в Музей науки, толпились возле зала Фэньюэл-Холл, следовали Маршрутом Свободы, наполняли «Аквариум». Они радовались жизни и были слишком возбуждены, чтобы ходить спокойно, медленно, гуськом. Они обгоняли дождь. Они перекрикивали городской шум. Они старались получить сегодня больше удовольствия, чем вчера.

Лили хотелось, чтобы у всех них все было хорошо. Более того, она надеялась, что настанет день, когда Роуз сможет стать частью этой веселой толпы. Она отвернулась от широкого без переплета окна, выходящего на спортивную площадку на берегу реки Чарлз. Затем села в одно из оранжевых кресел в зале ожидания больницы; рядом сидел Лаэм; Роуз готовили к операции.

Лили взглянула на него. Ей казалось, словно она во сне, где все кажется обычным и странным одновременно. Вот она здесь, сидит рядом с Лаэмом Нилом, как будто они уже давным-давно супружеская чета. И ждут, когда Роуз сделают открытую операцию на сердце. А две ночи назад он впервые поцеловал ее.

И именно это вносило в жизнь состояние сна. Лили не понимала сама себя: как можно быть такой тайно счастливой, исполненной нежности, когда ее дочь сейчас борется за жизнь. Лаэм коснулся тыльной стороны ее ладони, и Лили совершенно разомлела от его прикосновения. Он спросил, не хочет ли она выпить чашечку чая; она была точно в дурмане и совершенно не в силах оторваться от его глаз.

Но возможности потолковать о том, что произошло, или даже повторить это, у них не было. С того момента, как они прибыли в Бостон, каждая минута была расписана заботой о Роуз и консультациями с врачами. Лили знала по опыту, что это оптимальный вариант, потому что некогда было расслабляться. Роуз составляла ее полный рабочий день, более того – всю ее жизнь. И Лили не хотела рисковать, сбивая эти приоритеты.

Так она убеждала себя, пытаясь оправдать тот факт, что Лаэм больше ни разу ее не поцеловал.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Хорошо, а ты?

– И я тоже, – спокойно ответил он, но при этом так взглянул на Лили своими голубыми сияющими газами, что она смутилась и зарделась.

– Вот и славно, – вздохнула она.

– Налицо кое-какие изменения, – сказал он. – Теперь можно ничего не бояться.

– Ты о Роуз? О ее тестах?

Роуз сделали еще одну эхограмму. Она так устала от продолжительной нехватки кислорода, что спала даже тогда, когда сестра натирала холодным составом ее грудь. Казалось, она не слышала даже громкого звука аппарата. Но тест не выявил дополнительных нарушений – за период пребывания в Мельбурне состояние девочки стабилизировалось, и она была готова к операции.

– Нет, я не о Роуз, – улыбнулся Лаэм.

– Я сейчас способна думать только о ней, Лаэм.

– Конечно. Мы близки к финалу.

– Мы бывали здесь столько раз, – сказала Лили и, глядя в его обветренное лицо, почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Оба они говорили «мы», и это слово казалось вполне уместным. Потому что Лаэм каждый раз приезжал сюда вместе с ними. Почему до нее это не доходило?

– На этот раз все иначе, – сказал Лаэм.

– Откуда ты знаешь? – спросила Лили.

Лаэм взял ее за руку. Она вздрогнула; ей вдруг захотелось, чтобы он обнял ее, словно ее закружил смерч эмоций. Ей хотелось, чтобы он собрал ее, не дал расслабиться, раскиснуть. По спине словно прошел жар – вдоль позвоночника, по ногам – от какого-то фантастического томления, которое смущало и поражало ее в самое, казалось бы, неподходящее время. А он и сделал-то только, что взял ее за руку.

– На этот раз все иначе, – повторил он, – потому что все действия здесь известны и конкретны. Все, что нужно сделать, – это поставить новую заплату. Отверстие в сердце не порвалось, не расширилось, не увеличилось. Единственная задача – поставить заплату, и эта операция будет уже окончательной.

– Ей ведь не стало хуже, – сказала Лили.

– Нет, не стало. Все симптомы связаны с заплатой и стенозом.

– Я не смогу этого выдержать.

– Сможешь, – заверил он, крепко пожав ей руку. – Просто думай об этом как о свершившемся факте. Ты же знаешь, что все идет к счастливому концу.

Она глядела на Лаэма, а он – на дверь, в которой должны были появиться доктора, чтобы сообщить им о том, что Роуз готова к операции. Мысленно Лили подытожила все, что ей было известно на сегодняшний день о Роуз, представила то, что должно было свершиться сегодня. Несмотря на то что тетрада Фалло насчитывала четыре дефекта, сейчас особую важность представляли два из них. Во-первых, легочный стеноз: участок на выходе из легкого, в том месте, где соединялись правый желудочек сердца и легочная артерия, был сужен и блокирован. И во-вторых, дефект межжелудочковой перегородки: заплата, отделяющая два желудочка друг от друга, истончилась, и кровь свободно попадала из одного желудочка в другой.