Боксер 3: назад в СССР - Валерий Александрович Гуров

Никита мне прямо об этом не сказал, хотя тоже догадывался, наверное, но я понял. Вот поэтому в угрозах звучит то, чего на самом деле нет и не было, а уж подставить какого-нибудь наивного простачка — вообще святое дело. Хотя многие об этом даже не задумываются. Насмотрелись дешевых боевиков — и давай свои спецэффекты лепить.

Правда, потом все эти фразы о том, что, мол, моя пехота тебя в бетон закатает, порой становились правдой. Вот и Никитку того я не уберёг… И в газете про него лично никто не написал — но я знал, на какой сходке он сложил свою буйную голову.

Ну, а Димон не так страшен — он решил устроить парад понтов, немного опережая время. Вместо того, чтобы нормально, по-мужски поговорить и удостовериться, что никакой проблемы нет, решил свою крутость продемонстрировать. Отсюда и все его заявления.

Помимо всего прочего, это еще означало, что мне ни в коем случае нельзя было приходить одному. Иначе вся гоп-компания этого Димки меня за минуту замесит и глазом не моргнет. Судя по его поведению на вечеринке (да и после нее), беспредельщик он был еще тот. А у беспредельщика друзья обычно — такие же упыри, которые в стычке вообще не думают. Во всяком случае, на стрелку он других брать вряд ли станет. В общем, один против этой толпы — верное самоубийство.

Только вот кого же мне с собой позвать? Я здесь ещё не успел обзавестись такими верными друзьями, которые были бы готовы ринуться за меня в огонь и в воду. А желающих поразмяться в драке с полупьяными идиотами за просто так здесь тоже не было. Не Бабушкина же звать. Кстати, я не исключал, что он-то туда как раз припрется, только на другой стороне.

Поразмыслив, я решил попробовать подговорить все тех же «лагерных» пацанов. По крайней мере, мы договаривались первое время держаться вместе. Слова это — или не пустой трёп? Ну и если уж что, они меня хоть не выдадут тренерам — во всяком случае, так мне казалось. Первым я обратился к Сене. В конце концов, это ведь отчасти из-за него я и оказался в эпицентре всех этих разборок! Кто меня тогда позвал на голых девок глазеть? Не узнал бы я в тот вечер никакой Ленки — и жить было бы спокойнее.

— Ну… я не знаю… — в ответ на мое предложение Сеня забегал глазами. В нем явно боролись два желания: оставаться в безопасности и заработать репутацию смелого и сильного пацана. — Это вообще-то дело опасное…

— Жить вообще опасно, — резонно возразил я. — Рано или поздно мы все умрем.

— Это да, — неуверенно согласился Сеня, — но все-таки ты, по-моему, ввязался куда-то не туда, куда нужно.

— Так я никуда не ввязывался, — ответил я. — Это вон упырь этот… не знаю, чего он так завелся. Пить надо меньше, короче. А мне теперь что — убегать, что ли?

Я вспомнил Ленкино грустное лицо с кровоподтёком. Нет, на эту силу должна найтись другая сила.

— Тоже верно, — сказал Сеня. — Но если мы с тобой заявимся сюда завтра с фингалами, то…

— Так я для этого тебя и зову! — не выдержал я. — Чем больше нас будет, тем выше вероятность того, что с фингалами будем разгуливать не мы! Ну посуди сам — если я один против всей толпы выйду, чем это закончится?

— Ничем хорошим, — закивал головой Сеня. — Но вдвоем мы тоже мало что сможем сделать.

— Я и хочу, чтобы нас было не двое, а гораздо больше, — согласился я.

— А кто ещё будет? — с надеждой поднял голову Сеня.

— Пока что ты да я, да мы с тобой, — признался я. — Но если ты согласишься, я пойду убеждать остальных. Если нет — значит, пойду один, что ж поделать. Конечно, это будет сложнее, чем в компании, но… Иногда так бывает нужно.

Я специально нагнал лишнего пафоса, чтобы Сеня почувствовал себя значимым. Пусть думает, что от его решения зависит многое — а может, и вообще моя судьба. Для таких парней, как он, эти штуки иногда работают — придают уверенности и решимости. И я не прогадал!

— Я согласен, — твердо ответил Сеня, на этот раз глядя мне прямо в глаза. — В конце концов, опасности для того и существуют, чтобы их преодолевать. Когда и куда надо приходить?

«Вот так бы сразу! А то тянет время, как неизвестно кто», — подумалось мне. Я назвал адрес за квартал от нужного. По моему замыслу, мы должны были появиться сразу всей компанией. Посоветовав Сене поберечь силы до вечера, я отправился агитировать остальных.

Беречь ему, кстати, было что. Он тоже стремительно менялся и стройнел не по дням, а по часам, параллельно накачивая мышцы и совершенствуя боевые навыки. Этот Сеня был уже весьма отдаленно похож на того толстяка-тюфяка, которого все знали ещё летом. Ещё немного — и он превратится в настоящую боевую машину! Так что звал я его с собой не просто так. Единственное, что ему пока мешало — то, что в собственной голове он пока оставался как раз всё тем же тюфячком. Ну да это дело поправимое. Пара-тройка вот таких «проверок боем» — и он сам почувствует, что теперь стал совсем другим. И пусть тогда кто-нибудь только попробует его позадирать!

Лева и Шпала тоже согласились не сразу. Хотя уж от кого-кого, а от них я никакой нерешительности не ожидал. Но, видимо, они тоже размышляли, в какую сторону склониться. С одной стороны, ещё живы были впечатления из лагеря, а с другой — всё-таки через забор не выкинешь обещания, данные уже здесь, в Москве.

— Ну вот скажи, на фига ты нас в свои проблемы втягиваешь, а? — лениво осведомился Шпала. — Сам, значит, с кем-то там зацепился, а мы тебя теперь выручать должны?

Я решил зайти с другой стороны.

— Не выручать, — сказал я, — а страховать и поддерживать. Потому что у этого придурка мозги набекрень. Сейчас ему показалось, что я претендую на его девушку, хотя я рядом с ней вообще оказался случайно. Завтра ему покажется, что ты зашел на его территорию, а послезавтра что? Всем динамовцам начнет