Назад в молодость - Евгений Силаев

Если не путаю, его поймали в 1985 году как раз. Только вот в каком месяце? Может, уже, а может, еще нет?

— Хватит жути нагонять! Давайте репетировать, — призвал Шурик.

Мы согласно закивали. Гриша уже сидел за установкой, мои соседи взяли в руки электрогитары, а я стоял как дурак.

— А мне что делать? Я ж только пою.

— Вон, возьми, — барабанщик кивнул в сторону стеклянной бутылки из-под молока, — Представь, что это микрофон.

— Креативно, — его идея мне действительно понравилось. Сразу вспоминаю детство, когда роль микрофона исполняло все: расческа, телефон, бутылка из-под воды, кулак… Да все подряд.

Занимаю позицию с тарой в руке и вопрошаю:

— Ну что, погнали?

Барабанщик постучал палочками и проговорил:

— Раз, два, три! Начали!

Он явно смотрел западные фильмы про рок.

Дальше началась какофония. Я не мог понять, какую песню мы играем. Спустя пару секунд это осознали и парни.

— Так, стопэ! — сказал Электроник, поморщившись, — А мы что вообще играем?

— Когда в товарищах согласья нет… — философски изрек Гриша.

— Стоп! — беру власть в свои руки, — Давайте начнем с Vacation. Согласны?

— Да! — ответили ребята практически хором.

— Погнали.

Дальше Гриша опять сосчитал до трех и начал барабанить. Ребята тоже заиграли, что вылилось в характерное «Туру ру ру. Туруру руруру руру».

И я заслушался. Да и растерялся, чего греха таить. Отсутствие музыкального слуха в данном случае прямо проблема. Банально не понял, в какой момент мне вступать.

— Модест, ну твою налево! Петь будешь?

— А. Да. Простите, — голос звучал растеряно. Делаю глубокий вдох-выдох, — Погнали.

Снова все по кругу, но после «руруру руру» начинаю петь:

— I know a girl who’s obsessed with a guy

She talks for hours and still tomorrow

She'll call again and when he thinks that this could be the end,

She calls again…

И далее по тексту.

После финальных аккордов одышка взяла уже меня. Прокашлявшись, смотрю на ребят и спрашиваю:

— Ну, как оно?

— Супер! — это был Гриша, — Играется легко, да и я рад, что руки помнят.

— Вот, вот, — Электроник, — Боялся налажать.

— Получилось неплохо, но надо практиковаться дальше, — сдержанно прокомментировал Шурик.

— Прекрасно. А как я пел? — задаю вопрос, который меня мучает.

— Средне. Не супер, но и не ужас.

— Спасибо! — отмечаю, что мне реально приятно это слышать.

И мы продолжили репетицию.

Глава 27. Нас оценивают

На следующий день я узнал, что человек из Главлита придет в эту пятницу. Причем сообщили об этом как о чем-то обыденном.

Дело было так. Прихожу в универ с утра пораньше к первой паре. В коридоре меня встретила Олеся. Вернее, она подошла сзади (ну что за вредная привычка), схватила за локоть и позвала по имени. Я обернулся, и она сразу выдала:

— Привет. Я по делу. Слушать вас будут в пятницу. Будет что показать?

— Конечно, мы активно репетируем.

— Вот и славно, — сказала Олеся и собиралась уйти, но передумала и добавила, — Еще учти, что оценивать будут не только сами песни, но и поведение во время исполнения.

— В смысле? — вот тут я не понял.

— Ну, как бы сказать, — она хихикнула, — Тазом сильно не виляй. Перед чиновницей уж точно.

Староста улыбнулась, прикусила губу и ушла. А я остался на месте. В голове было столько вопросов. Конечно, про наше прослушивание все понятно. Но нужно уметь читать между строк. И если посмотреть на поведение Олеси, то вывод напрашивается сам собой.

Я ей понравился. Она заигрывает.

Эх, девчонки. Родились бы вы лет на 30 позже….

***************************************************

Вторая репетиция прошла заметно лучше. Каждую песню мы смогли прогнать по несколько раз, с каждой попыткой улучшая чистоту исполнения. Да и я перестал тупить и наконец, понял, когда начинать петь.

Другой вопрос — мои вокальные данные, вернее, полное их отсутствие. Один раз парни решили пошутить и резко прекратили играть. Я услышал свой голос, свое пение. Ужас. Напоминает стереотипное пение в душе, когда главная цель перекричать воду.

Одно радует: никто меня не стебал за это. Парни, видимо, понимали, что сами будут исполнять еще хуже.

После репетиции выхожу из кружков и встречаю Таню.

— Привет, что тут делаешь? — резонно интересуюсь.

— Привет. Соскучилась по тебе. Ты ж теперь только репетируешь и спишь, а я, — она наклонила голову и облизнула губы, — скучаю.

— Я тоже скучаю, — говорю и прижимаю ее к себе, — Но у нас прослушивание в пятницу. Времени мало, вот и готовимся в поте лица.

— Пот я заметила, — ответила она с игривостью в голосу.

— Извини, — отстраняюсь. Я и забыл про это дело. Сейчас бы в душ, конечно, — Что нового у тебя?

Вопрос вырвался сам собой. Ох уже эти small talks, обожаемые нашими иностранными партнерами.

Хотя нет, разница есть. Там такие вопросы задаются как формальности, а мне действительно интересно.

— Давай не тут, — предложила Таня и кивнула в сторону выхода.

Мы пошли на улицу, где я рефлекторно закурил, стоило только отойти от института на несколько десятков метров.

— Ваня был на нервах несколько дней. Я бы не стала рассказывать, но ситуация разрешилась.

Я смерил ее выжидающим взглядом. Это оказалось эффективнее тысячи слов. Девушка продолжила.

— Помнишь День милиции ? — я кивнул, и она продолжила, — Утром, протрезвев, Ваня был сам не свой. Он метался в панике и что-то бубнил. Я не сразу поняла, в чем дело. Пока брат не объяснил…

Она глубоко вдохнула и продолжила.

— ...У него пропал пистолет.

— Табельный? — говорю и искренне удивляюсь. Я успел и забыть, что сам стащил оружие. Как-то не было времени об этом думать.

— К счастью, нет. Они же служебное оружие сдают перед тем, как пойти домой. Тут все проще. Говорит, что отобрал пушку у какого-то хулигана. Думал сдать в