Я беду от тебя отведу - Ульяна Динова

Проклятье… Я проснулась среди ночи, тяжело дыша, и выпила все капли, рассчитанные на неделю, но толку от них всё равно нет…

Глава двенадцатая ТАИНСТВЕННЫЙ «МОБИЛЬНЫЙ» ПОКЛОННИК

Сегодня ходили на лыжах в лес с половиной группы. Вадим тоже был. Мы заблудились, и Вадим меня поцеловал. Это было неожиданно и так странно… Ведь я впервые в жизни целовалась с парнем.

Мы отдыхали, сняв лыжи, сидя вдвоём на широком пне и любуясь заснеженными соснами.

— Извини… я нечаянно, — растерянно произнёс Вадим.

— Да нет… всё нормально, — улыбнулась я. Почему-то эта ситуация показалась мне одновременно забавной и трогательной.

— Тогда… — и он снова поцеловал меня.

В этот момент у меня в кармане зажужжал мобильник, возвещая о пришедшем СМС. Я достала телефон, но не успела посмотреть.

Неожиданно Вадим выхватил его у меня из рук и прочёл вслух:

— «Чёрный шёлк волос струится волной, глаз синева манит глубиной. Стань же моей, королева, молю тебя! Мне не жить без тебя, о моя валькирия!»

— Что это? — удивлённо спросил он. — Да и, кстати, пришло с подавленного номера.

— Ерунда какая-то… Там действительно такое написано? — удивилась я.

— На, смотри сама, — он отдал мне телефон, и я перечитала строки. Номер, с которого было отправлено СМС, и правда отсутствовал.

— Даже и не знаю… — заинтригованная, я прикусила губу. — Может, кто-то ошибся?

— «Чёрный шёлк волос, синева глаз…» — это вряд ли не про тебя.

— Ну, знаешь… Это может быть простым совпадением.

— Слишком уж сильное совпадение. Но не могу не согласиться: ты действительно очень красивая. Просто фантастически.

Подобные сообщения стали приходить мне каждый день — иной раз по нескольку сразу. Чаще всего это были стихи, как, например, вот эти:

       «Кто эта чудная девушка?       Может быть, она грустный эльф?       Или отважная амазонка?       Скорее всего, она добрая фея;       Нет, всё-таки она коварная колдунья, у которой есть хитрый план;       Что-то она задумала…»

Или эти:

       «Русалка унылая, в воду глядясь,       Горько плакала о своей русалочьей судьбе,       Сожалея о том, что не в силах она утонуть,       Ибо тихая заводь вод — дом её,       То — проклятье бессмертных, как и положено;       И тогда вдруг подумала она:       «Вот идёт сюда человек,       Утащу-ка я на дно озера этого беспечного горе-рыбака,       Пусть утонет глупый бродяга,       Осмелившийся потревожить мой покой,       Загляну только в его глаза — и он весь мой,       Сам виноват…       Зачем он посмел помешать мне —       Предаваться моей сладостной грусти…»

На лекции по истории «эсэмэски» стали приходить так часто, что я едва успевала читать их, уткнувшись носом в телефон. Пришлось даже чистить его память, удаляя старые, ненужные сообщения. Некоторые были довольно смешные, а когда я прочла одно из них, то не удержалась и издала тихий смешок.

       «Почему она такая?       «Какая?» — спрашиваю у себя в который раз,       И не нахожу ответа…       Вот, пожалуй, твоё определенье       (так бы мне, по крайней мере, сказал       мой друг индеец, если бы он у меня был):       Ты — Робкая Рысь, Крадущаяся в Серебряном лесу!       Чтобы украсть мои несметные сокровища, которые я хотел утаить от всех…       Теперь я знаю, кто ты!       Коварная прекрасная, хищница…»

— Матвеева? — раздался недовольный голос преподавателя.

Я встала.

— Ты пришла сюда для того, чтобы получать знания, или развлекаться с телефоном?

— Извините… — я выключила звук, но тут же пришло новое сообщение, которое я прочитала уже под столом.

       «Стройный стан хочу обнять       Код души твоей мне не отгадать,       Это стало навязчивой мыслью…       О, как это мучительно!       Кто ты? Ангел или демон?       Ответь, если не хочешь, чтобы я сошёл с ума…»

Я не могла ни о чём думать, кроме как о Вадиме.

С тех пор, как он поцеловал меня на той лыжной прогулке, прошла уже почти неделя, но он больше не делал никаких попыток к сближению, общаясь со мной чисто по-дружески, словно ничего между нами не произошло, хотя я молча страдала, не зная, как себя вести, и мечтала о продолжении.

Но, когда я уже почти совсем потеряла надежду, он неожиданно подождал меня у выхода после занятий, предложив проводить до общежития, но вместо этого мы прогуляли остаток дня по городу допоздна. Я ему рассказывала о своей жизни в Велиже, о бабушке, Джеке, о том, как я работала в ветклинике, а он слушал меня с таким вниманием и живым интересом, что во мне снова зародилось радостное предчувствие: я ему небезразлична.

Мы обменялись телефонами и договорились на ближайшие выходные о походе в клуб, где выступала какая-то американская рок-группа, — чего я обычно никогда не делала и не любила, но ради него была готова пойти хоть на Голгофу. Он купил для меня в первом попавшемся ларьке красивые, правда, несколько вялые розы; я их взяла — и слова ему не сказала, боясь оскорбить.

— Тебе не надоело обслуживать этого проходимца? — как бы «между прочим» поинтересовалась Оля вечером.

— О чём это ты?

— О Погодине, конечно. У тебя с ним что-то есть?

— В каком смысле?

— В прямом. Он спит с тобой? — бесцеремонно спросила она.

— Нет! С чего ты взяла? — возмутилась я.

— Хм… — разочарованно хмыкнула Ольга. — Тогда я тебя вообще не понимаю…

На следующий день, едва закончилась последняя пара — и мы стали собираться, он снова неожиданно поцеловал меня, но теперь уже на глазах у всей изумлённой группы. У меня захватило дух, и мои сомнения окончательно рассыпались в прах. Он любит меня так же, как и я его; может, он тоже всё это время не решался признаться в своих чувствах и ждал удобного момента. Я ощущала себя кем-то другим, будто я — это не я; и всё, что со мной происходит, — не мои чувства и будоражащие воображение мысли. Но, возможно, так ведут себя все влюбленные женщины? Я этого не знала. Я видела многие недостатки Вадима, но прощала их, выискивая только достоинства. Единственное, что меня смущало: я никак не могла найти ответа на один вопрос. Я не могла понять, что может связывать такую, как я, с таким, как он. Девяносто девять процентов моих мыслей были заняты им. И я была готова накинуться с кулаками на любого, кто посмеет сказать про него хоть одно плохое слово.

Прошло чуть больше трёх недель, которых я не заметила. Я привязалась к Вадиму ещё больше. В Центре Магии без крайней необходимости я предпочитала лишний раз не появляться, хотя там уже давно сошла на нет некогда напряжённая, нервирующая обстановка, и любители посплетничать также перестали обращать на меня внимание. Бальдерика Рэя я видела редко. Он больше не преследовал меня, не дарил подарков, но я знала, что он всё ещё в городе. Несколько раз он проходил мимо, сухо здороваясь, а иногда и вовсе не замечал меня, как всегда окружённый многочисленной компанией своих друзей и поклонниц. Думаю, что я была для него лишь мимолётным увлечением, и он, найдя себе более интересную девушку для общения, больше не стремился добиться моего расположения, сочтя это занятием недостойным своего высокого статуса. Но странно… Несмотря на то, что моё сердце целиком и полностью принадлежало Вадиму, где-то в глубине души от откровенного безразличия Б.Р. я чувствовала уколы, похожие на ревность, хотя сама пыталась убедить себя в том, что это не так и ничего подобного нет, да и быть не может.

Как-то совершенно случайно я попала в обсуждение темы неизменно курящей троицы: Этны, её маленькой длинноволосой подруги и их верного оруженосца Данни Ли. Речь, естественно, шла о Красавчике, потому что, как выяснилось, других тем для сплетен у них не было.

— Странно, он ведь никогда не задерживался так надолго, — медленно выпуская дым, недоумевала Этна. — Обычно — дня на три, не больше, а тут что-то совсем запропал… Наверное, увлёкся какой-нибудь дамой полусвета. А ты, что скажешь, Сибилла? — ни с того ни с сего решила подключить она меня к беседе, когда я проходила мимо.

— Что я скажу? Ну если вам интересно моё мнение, то… «повезло» бедняжке, и, возможно, кому-то в этом городе скоро сотрут память.

— Надо же! Ты, оказывается, в теме, а мы-то всё прикалываемся…

— Эта тема для меня давно исчерпана и закрыта, поскольку не интересна. А вот у вас есть другие темы для разговоров?