Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

ими. Главное, как он считал, чтобы семья сыта была, а им-то уж протопоп мог вполне благословить питаться посытнее. Своё благословение он объяснял тем обстоятельством, что мол нечего детишкам голодать, как и супруге тоже, ибо немощные они, а следовательно, должны по милосердию христианскому питаться посытнее.

Детишки у протопопа и правда были толстенькие и росли большими дылдами. Сам-то Анемподист ростом вышел тоже ничего, но его три сынка уже на две головы переплюнули своего родителя, да и весу имели что телки крестьянские. Вот только ума большого им бог не дал, хотя Серафима твёрдо считала, что это просто их никто не понимает, а детки её просто добрые и незлобивые, потому все на них поклёпы, это от зависти.

В общем, семья протопопа Анемподиста питалась сытно и с отчим благословением, два младших сынка и три дочки, супруга, плюс, старшенький Ильюша тоже был отцом побуждён и благословлён питаться не зависимо от его диаконского чина посытнее, дабы были силы службу справлять.

Стол в трапезной был накрыт как положено. Рыбка отварная, рыбка жареная, копчёная, в засоле с лучком и растительным маслом, каши крупяные и картофельные котлетки, грибной суп и грибной же рулет, бочоночки с мёдом и душистые травяные чаи, а для настоятеля Анемподиста стоял приготовленный кувшин-кумганчик с добрым виноградным вином. В общем, стол был как надо. Всё семейство Анемподиста уже сидело с ложками наперевес и ждали благословения на обед.

— Кушайте, мои хорошие, кушайте, — пробасил Анемподист Антонович и крестообразно провёл над столом рукой. — Господь благослови и дай нам сил на принятие пищи сей… — он уселся во главе стола и вокруг сразу засуетилась приходская кухарка.

— Батюшка, благословите, — кухарка сложила ладошки перед собой и низко поклонилась.

— Господь благословит, — опять пробасил довольный Анемподист и подал в сложенные кухаркины ладошки руку для целования.

— Ну так батюшка утрудился, ты там давай, порасторопнее подай ему кушанья, — проворчала кухарке Серафима.

— Сей миг, матушка, сей миг, — кухарка юркнула за дверь кухни и тут же появилась обратно, неся тарелки с супом и кашей.

— Угождением земным священникам мы стяжаем себе царствие небесное, — одобрительно произнёс Анемподист.

— Священник, это значит святой, это ведь понимать надобно! — поддакнула ему Серафима и строго посмотрела на кухарку.

— Завтра прощёное воскресенье, потому надобно на службе тебе, матушка, с детьми побывать, дабы в искушение никого не вводить. А то вона как коситься начнут, что детки наши не каждую службу посещают, — пробурчал с набитым кашей ртом Анемподист.

— Батюшка, а чего же ты супчик не кушаешь? — Серафима сделала заботливое лицо.

— Покушаю, покушаю, мне такой порядок удобнее… — протопоп пережевал и проглотил очередную порцию каши, — Ты, матушка, на завтра, говорю, на службу-то уж будь ласкова, детишек всех приведи, чтобы видели их, где-нибудь ближе к амвону встаньте, а средние пущай и на клиросе с певчими постоят, потянут что-нибудь из псалмов-то.

— Батюшка, не переживай, всех приведу, — Серафима посмотрела в сторону сидевшей в углу и ожидающей приказаний кухарки. — Они ж это от своей гордыни так наговаривают, не ведают, что семья настоятеля по образу и подобию святого семейства числится, что такая на нас трудная ответственность возложена о заботе да наставлении окружающего мира. Никакой благодарности, а ведь должны каждый день божий слушаться и благодарить, слушаться и благодарить! — Серафима проговаривала это с резко окаменевшим и страшным лицом, повернувшись в сторону кухарки и сидевших за дверью кухни прислужников.

— Ну полно, матушка, полно, покушай давай, а то ведь заботой себя изводишь, а ведь и силы надобно подкреплять, иначе как такое своё попечение сможешь оказывать… Ты же помощница моя самая первая, кушать надобно, кушать… — Анемподист Антонович говорил всё это не забывая есть кашу и подавать знаки, чтобы прислужники подкладывали ему в тарелку овощной нарезки и грибного рулета.

Неожиданно уличная дверь заскрипела и в трапезную вошёл дьяк Никифор. Он мягко и тихо скользнул к уху Анемподиста Антоновича и что-то нашептал ему.

— Вместе говоришь? — отодвинув пустую тарелку повернул к Никифору голову протопоп.

— Именно так, батюшка, именно так, — быстро и мелко закивал дьяк.

— Ну так скажи, чтобы обождали, сейчас трапезу завершу и подойду. Пущай в коридорчике на скамейке сидят, для смирения это самое верное дело.

Дьяк Никифор кивнул и моментально выскользнул из трапезной, а Анемподист показал рукой, чтобы ему подавали чай и глубокую тарелочку с ягодами в меду.

Напившись чаю Анемподист Антонович грузно поднялся и вышел из трапезной. Сощурился от послеобеденного солнца и посмотрел в сторону причтового здания, где находился его кабинет. На улице, перед крыльцом стояли начальник Барнаульского завода Ползунов и штабс-лекарь Рум.

«Ты смотри, никакого смирения, гордыня одна. Сказал же им на скамейке в коридорчике ожидать, так нет же, стоят вона перед дверью, смиряться не желают…» — недовольно пробормотал себе в бороду протопоп и направился в сторону ожидающих его нежданных посетителей.

* * *

Мы с Модестом Петровичем условились, что просьбу свою к Анемподисту выскажем не в лоб, а как бы постепенно. И он и я понимали, что протопоп согласится лишь в одном случае, если увидит свою выгоду от всего предприятия.

— Что же вы вовнутрь не стали заходить? — Анемподист смотрел настороженно.

— Так погода такая добрая, Анемподист Антонович, оно само просится на солнышке постоять, погреться, — примирительно сказал я протопопу.

— Ну, февраль всё же, хоть и по виду весна кажется, холодно всё же… Ну так по какому делу ко мне вы, господа, изволили быть? — протопоп стоял и, кажется, не собирался подниматься на крыльцо.

— Дело наше тонкое, не под дверями его обсуждать надобно, — несколько недружелюбно ответил протопопу Рум.

Анемподист Антонович больше всего на свете боялся публичных скандалов и потому решил проявить христианское смирение:

— Ну что же, тогда нам надобно в кабинет мой пройти, — он обошёл нас. — Вы позволите, господа, на правах, так сказать, хозяина кабинета, — и первым вошёл в дверь.

Мы прошли за ним по коридорчику и оказались в уже знакомом мне кабинете настоятеля. Анемподист Антонович уселся в кресло за свой широкий рабочий стол и сделал нам приглашающий жест, указывая на два высоких стула перед ним. Мы уселись.

— Ну, так о каком деле идёт речь? — Анемподист спокойно и уверенно откинулся на спинку кресла.

— Дело касается положенного