Красная линия метро - Владимир Евменов

как человечество стало убивать себе подобных, — честно признавал он, хотя отдавал себе отчет, что это знание его ничуть не успокаивало.

За время службы во внутренних органах он ни разу не преступал буквы закона, был безупречно чист перед коллегами и верен долгу. Да только вот в случае с личной местью все было иначе. Когда он об этом думал, им словно овладевал другой человек. И это был уже не Василий Кутепов, пенсионер МВД по выслуге лет, майор запаса и бывший ассистент кафедры кинологии. Это был человек, для которого были чужды все законы, писанные на бумаге. И хотя в душе он был человек верующий, но, заходя в храм, молился всегда лишь об одном: чтобы настал тот день, когда он сможет свершить задуманное им отмщение.

Он даже не раз общался по этому поводу с батюшками: и в церквях, и монастырях. И хотя ответ всегда был один и тот же — христианская заповедь со скрижалей Моисея: «Не убий», — все они отводили глаза, когда он рассказывал им историю жизни и смерти своей жены.

Правда, со временем в его воспоминаниях эта жуткая история превратилась в некий гротеск. Горе от утраты любимого человека и чудовищность произошедшего столь сильно изменили его внутренний мир, что, заблокировав часть травмирующих воспоминаний, заставили воспринимать события той поры как мозаичную картинку. Теперь прошлое стало представлять для него некий пазл, который он настойчиво пытался собрать по частицам в течение последних шестнадцати лет. *(Подробнее указанные события описываются в книге «Охота на вепря»)

Вот и сейчас, в преддверии нового расследования — а Василий считал историю с маньяком именно расследованием, никак иначе, — из глубин памяти вновь возник образ дикого зверя из той поры.

Огромных размеров вепрь, смердящий на августовской жаре от уже начавшегося разложения, лежит в багажном отсеке темно-зеленого УАЗика-«буханки». Вокруг туши водят хороводы зеленые «мясные» мухи… Запах гниющей плоти неповторимым образом смешивается еще с чем-то…

Ему кажется, что еще немного, еще чуть-чуть, и… он вспомнит. Он вспомнит, этот самый запах. Такой знакомый, такой родной… запах его бывшей жены.

Но нет, как бы он не старается, ничего нового из памяти он вытянуть не может. В глубинах сознания стоит незримый блок. Кровавые события той поры наглухо замуровали ту ячейку памяти, в которой хранилась память о единственном и неповторимом запахе тела любимой супруги.

Кутепов забросил руки за голову и задумался.

«Запахи, запахи правят этим миром, — в который раз пришли ему в голову одни и те же мысли. — И далеко ходить не надо. Буквально час назад был простой и наглядный пример, подтверждающий мою теорию запахов. А Герда это подтвердила самым наилучшим образом. Я глубоко убежден, что слух и зрение не идут ни в какое сравнение с этим удивительным даром природы — чувством обоняния».

— Герда, — обратился он к собаке. — Вот ты же умная псина, послушная, старательная… Но лиши тебя чуткого нюха, разве бы ты смогла догадаться, что в кармане у этого олуха находится марихуана?..

Алабай напряг остатки ушей, купированных согласно породе, и внимательно посмотрела на хозяина.

— Чего молчишь? Думаешь, все равно бы догадалась? — Кутепов добродушно рассмеялся и потрепал собаку по холке. — А вот и нет, большая лохматая подушка, не смогла бы. Жаль, что ты не играешь в шахматы, так бы мне было намного проще объяснить тебе мою задумку.

Представив Герду, играющую в шахматы, ему стало смешно. Однако Василий решил продолжить мысль, поскольку любил рассуждать вслух.

— А раз, моя красавица, кроме тебя у меня нет другого собеседника, то слушай. Представь, что органы чувств — это фигуры на шахматной доске жизни, и лишь благодаря ним мы воспринимаем мир и ведем борьбу за существование. Как ты считаешь, какой фигурой можно было бы обозначить твой дивный нюх?

Загоревшись идеей, Кутепов даже привстал с дивана. Он опустил ноги на пол, почесал бороду, расправил генеральские усы и с хитринкой посмотрел на собаку.

— А? Чего молчишь? То-то же, не знаешь… А фигура эта — конь или по-другому рыцарь. А если говорить по-английски: «Knight». Ты не смотри, что он от короля стоит в сторонке и ходит исключительно буквой «Г». Как по мне, это важная фигура на шахматном поле. Если, конечно, умеешь играть им как следует. Вот ты, Герда, очень верно сегодня сыграла этой фигурой, ловко ее использовала, и главное по делу. А теперь другой пример. Мы с тобой взялись помочь Юле. За непростое, скажем, дело взялись. Но… обрати внимание на такой факт. Фотографии преступника у нас нет. Имеется только словесное описание, в котором основная константа — рост преступника. Внешность не в счет, ее легко изменить. Волосы, например, остричь наголо, перекрасить. Или парик, в конце концов, напялить, да еще усы и бороду приклеить. Очки для солидности надеть. В общем, изменить облик можно так, что родная мамаша не узнает.

— Гав! — словно подтверждая его слова, издала громкий лай Герда.

Кутепов улыбнулся и продолжил:

— Правильно, говоришь, есть еще уникальный голос. Но его, собачий Эйнштейн, можно сделать тише, глуше, глубже, добавить писклявые нотки, хрипотцу, заикание или картавость. Получается, что и он тоже штука ненадежная. Даже отпечатки пальцев и потожировые следы на поверхностях можно скрыть, предварительно надев перчатки и соответствующую одежду. А вот запах — совсем другое дело. Нет, конечно, профессионал может применить специальные средства и тогда дело швах… Но это, Герда, должен быть специально обученный человек, причем озабоченный данным аспектом сокрытия улик. Вот и получается, что запах это шахматный конь, единственная фигура на поле нашего расследования, которая поможет обнаружить и поймать этого ублюдка. А поскольку, дорогая моя Герда, ты являешься гроссмейстером в такой игре, то всю надежду я возлагаю исключительно на твой тонкий нюх. Да еще вот на это…

Встав с дивана, Кутепов двинулся к комоду, на котором стояли пять склянок из толстого стекла.

С особой осторожностью поместив две из них в специальные мешочки из толстой стеганой ткани, он аккуратно опустил их в картонные футляры и закрыл сверху особого вида пенопластовыми заглушками. И только после этого положил тубы в специальный контейнер в своем рюкзаке.

— Ну что, Герда, отдохнула? Тогда пора и честь знать. Маньяичило нас ждать не станет. Эта сволочь уже разузнала, где Юля живет. А судя запаху, который ты сегодня определила как ведущий в «аромате» его преступной личности, этот тип наверняка крайне неуравновешен, а потому — особо опасен. С такими упырями никогда не знаешь, какая шлея им под хвост залетит.