Короли улиц - Саша Южный

На трибунах продолжали смеяться, и Вечер стал подозревать, что он стал жертвой какого-то розыгрыша. Даже когда рефери поставил их друг перед другом, Вечеру не верилось, что это все всерьез.

Китаец абсолютно спокойно смотрел на Вечера узкими, как-то странно поблескивающими глазами-щелочками. В них не было страха. В них вообще не было ничего. Так смотрят идиоты, дети и святые.

Рефери скомандовал бой, и китаец неожиданно бросился на Вечера. Тот полутолчком-полуударом откинул его от себя. Китаец бросился снова, и тогда Вечер нанес ему удар рукой в голову. Китаец поставил блок, но его снова отбросило назад. Он едва не упал. Вечер, глядя на него, по-прежнему не мог понять, что происходит и где тут подвох. Так прошло два раунда. Китаец, несмотря на то что уже несколько раз оказывался на полу и один раз заработал нокдаун, продолжал атаковать Вечера. Вот он бросился очередной раз. Вечер остановил его прямым ударом руки, затем нанес удар сбоку в челюсть, и китайца снесло в сторону. Он влетел в канаты, отскочил от них и упал на пол. Вечеру стало неинтересно и, более того, стыдно бить узкоглазого — в зале сидела Ксения. Если бы он ударил сейчас в полную силу, то китайца не остановили бы и канаты. «Камикадзе, — подумал он. — Интересно, сколько ему заплатили?»

Китаец тем временем встал на ноги. Рефери прекратил счет, посмотрел ему в глаза и решил, что он в состоянии продолжать бой.

Китаец в очередной раз двинулся на него, и Вечер опять встретил его прямым ударом рукой, но китаец вдруг поднырнул под нее, а потом произошло неожиданное: продолжая движение, он ткнул кулаком Вечера в бок, и у того померкло в глазах.

Боли не было, только какой-то шум, то удаляющийся, то приближающийся и бьющий по ушам. Потом шум пропал, и он открыл глаза.

Он был лучшим, но теперь лежал на полу и даже не мог вспомнить, кто он. Чуть позже до него стал доходить смысл происходящего, и первая мысль, возникшая в голове, была о том, что рефери уже не отсчитывает секунды. Потом он обнаружил, что вокруг стоит мертвая тишина.

Вечер все-таки сумел подняться и тем самым избежать окончательного позора — его не уволокли с ринга, как ветошь. Он встал, а через несколько секунд трибуны разразились свистом и оскорбительными выкриками. «Это в мой адрес», — с трудом пробилась в голову еще одна мысль. Под этот рев рефери поднял руку китайца. Вечер отыскал глазами место, где сидела Ксения. Оно было пусто. «Москва любит только победителей», — неожиданно вспомнил он слова Севы. Китаец меж тем нырнул под канаты и исчез.

— Ты!.. Какой-то плюгавый китаец уделал тебя как пацана! Может, тебя купили?! — Лечо выплевывал слова вместе с дымом толстой сигары. — Завтра вся Москва будет говорить об этом. Ты бы видел это со стороны. Ты опустил свой рейтинг ниже городской канализации. Каких усилий стоило поднять его на такой уровень!

Вечер скривил губы.

— Вы, что ли, его поднимали? Приписываете себе заслуги Директора!

— Ты!.. Щенок! Лучинский сорвал весь куш, один! На китайца, кроме него, больше никто не ставил. Ты представляешь, какие это деньги? Попали все. Как я людям в глаза смотреть буду? Я им сказал, что мой боец вне конкуренции, он лучший.

— Я не ваш боец, — по-прежнему кривя губы в улыбке, сказал Вечер. Он хотел еще добавить, что таких толстожопых засранцев, которые любят толстые сигары, а еще загребать жар чужими руками, по Москве хоть пруд пруди, но передумал.

— Вон! — тихо произнес Лечо. — У тебя больше нет ни имени, ни будущего. — Впрочем, — добавил он тут же, — я дам тебе один шанс. — Лечо прищурился. — Ты должен найти этого китайца, оторвать ему то, что у мужика находится между ног, и приволочь сюда, — Лечо ткнул пальцем в стол. — В доказательство того, что ты его уделал!

В Москве продолжал идти дождь. Странное для марта событие. Вечер вышел из офиса, хлопнув напоследок дверями, и теперь остывал под холодными струями, льющимися с неба. Некоторое время он смотрел, как по стеклу Севиного «мерседеса», стоящего рядом, мотаются взад-вперед дворники, а потом шагнул вперед.

— Ну?.. — спросил Сева, когда Вечер забрался к нему в машину.

И Вечер пересказал ему разговор с Лечо.

Сева долго барабанил пальцами по рулю, а потом произнес:

— Надо искать китайца. Ты теперь знаешь, что от него ожидать, и ты его сделаешь. Главное — не подпускай близко.

— Пошли они все вместе с этим китайцем! — заявил Вечер.

— Да они-то пойдут. А вот что ждет тебя? — спросил Сева. — Охранная фирма, криминальная бригада или, может быть, что-то более мирное, например мясником на рынке?.. Везде примут с распростертыми объятиями. Тебя такое устраивает? У тебя даже нет своей квартиры в Москве. Как и на что ты собираешься жить? Короче, ты думай, а я постараюсь что-то узнать.

Вечер, зайдя в квартиру, сел в кресло и уставился в одну точку. В голову лезли мысли о скандале с Лечо и о своем поражении. Момент растерянности, вызванный неожиданностью происшедшего, уже прошел. Какого-то особого упадка духа он тоже не чувствовал. Поражения в их деле случаются. Это неотъемлемая часть рабочего процесса.

Директор как-то сказал, что настоящий боец должен уметь не только выигрывать, но и проигрывать. Настоящий боец после поражения встанет с пола, утрется, пообещает мысленно всему залу и соперникам: «Ну, подождите, суки, я вам еще устрою» — и пойдет тренироваться. А пижон сломается.

Вечер тогда не понял этих слов, но теперь ему было ясно, что имел в виду Директор. К примеру, Пешинский при всех своих великолепных данных был пижоном. Он умел лишь побеждать и не умел проигрывать, потому после своего поражения разочаровался в спорте и навсегда ушел из него. «Бедняга!» — хмыкнул Вечер. Таким вдвойне тяжело проигрывать. У них престиж, положение в обществе и прочая галиматья. Эти люди живут в искусственных мирках, где есть интриги, зависть и конкуренция. Вечеру же было плевать на это общество, поскольку он видел его лишь со стороны, а сам пребывал вне его.

Постепенно Вечер сосредоточился на главном — почему он проиграл китайцу. Как этому тщедушному существу удалось одержать победу? За счет чего? Вечеру приходилось слышать и читать о разных экзотических штучках, но все это больше напоминало сказки, нежели реальность. В жизни он ничего подобного не встречал и не слышал, что кто-то из бойцов сталкивался с чем-то подобным. Скорость и выносливость, помноженная на массу, сносила на своем пути все. Такой формуле порой не могла противостоять даже филигранная техника. Он знал места на теле, удар по которым мог вогнать человека в болевой шок. Но китаец едва его коснулся, к тому же не было никакой боли. Да и как слабым касанием он мог пробиться до нужной точки через броню мышц, покрывающих тело?

«Как боец — ты сырой», — вспомнил Вечер слова китайца. «Что он имел в виду? Опыт? Вряд ли. Опыта у меня пусть не столько, сколько у Сэма Родоса, но уже вполне достаточно. Тогда чего? Каких-то знаний, которых я не постиг и даже не коснулся?» Теперь он был готов поверить, что они существуют. Как-никак испытал их действие на собственной шкуре.

Сева появился через сутки. Вид у него был озадаченный.

— Никто ничего не знает, — сказал он. — Чертовщина какая-то. Остается Игорь Сергеевич. В офисе его сегодня не было, но адресок мне узнать удалось. Поехали.

Вечер оделся. Он уже решил, что привезет Лечо китайца прямо в офис. А там видно будет.

Игорь Сергеевич жил в «башне» на восемнадцатом этаже в районе между Коньково и Теплым станом. В парадном сидел привратник, въедливый пожилой тип.

— По какому делу в восьмидесятую? — спросил он.

— Похоже, на старого чекиста нарвались, — произнес Сева в сторону и ответил: — Мы с работы. Скажите, Вечер пришел.

— Пароль, что ли?

— Вечер это я, — уточнил Вечер.

Привратник хмыкнул и снял телефонную трубку.

Через минуту они уже поднимались в лифте наверх.

Дверь квартиры восемьдесят была приоткрыта. Из-за нее на площадку ручейком лилось звучание клавесина и тихий женский смех. Сева с Вечером переглянулись, и последний потянул ручку двери на себя.

На вешалке висела длинная норковая шуба.

— Женщина, — сказал Вечер.

— Блядь, — возразил Сева тоном эксперта. — Из дорогих.

Они вошли в гостиную.

Игорь Сергеевич сидел на диване рядом с абсолютно голой блондинкой лет двадцати. На стеклянном столике перед ними царил хаос — бутылки, стаканы, пустые упаковки из-под продуктов и местами налет белого порошка. Пили, видимо, давно. На голову Игоря Сергеевича была нахлобучена коробка из-под торта, в которую с двух сторон было воткнуто по красной розе.

Появление гостей парочку не смутило, скорее наоборот.

— А! Чемпион! — произнес Игорь Павлович. — Видишь, Марта, какие к нам люди пожаловали. Золотой фонд России, правда, битый, — Игорь Сергеевич ухмыльнулся.