В бурях нашего века. Записки разведчика-антифашиста - Герхард Кегель

Через два месяца после торжественного подписания пакта о ненападении – об этом свидетельствует датированная 18 октября 1939 года запись в дневнике начальника германского генерального штаба сухопутных войск генерала Франца Гальдера – Гитлер дал указание рассматривать оккупированные области Польши как «плацдарм на будущее» и, разумеется, вести там соответствующую подготовку.

Выступая 23 ноября 1939 года перед своими генералами, Гитлер подробно разъяснил им задачи предстоящего похода против стран Западной Европы и обосновал, почему войне против Советского Союза должен предшествовать разгром западных держав. Он, в частности, заявил: «Мы можем выступить против России, лишь развязав себе руки на Западе».

Как подтверждает в своем дневнике начальник штаба оперативного руководства верховного главнокомандования вермахта генерал Альфред Йодль, который как военный преступник был приговорен в Нюрнберге к смертной казни через повешение, Гитлер еще во время военной кампании на Западе поставил его в известность о своем намерении весной 1941 года напасть на Советский Союз.

21 июля 1940 года главнокомандующий сухопутными войсками получил официальное указание «приступить к решению русской проблемы» и начать соответствующую «идейную подготовку».

29 июля 1940 года на совещании с представителями верховного командования вермахта Гитлер заявил, что намерен нанести удар по Советскому Союзу весной 1941 года. При этом он, изменив свое мнение, высказанное 23 ноября 1939 года, дал понять, что нападение на Советский Союз может произойти еще до окончательного разгрома Великобритании.

31 июля 1940 года Гитлер в своей резиденции «Бергхоф» в Берхтесгадене на совещании с представителями вермахта объявил о своем решении перенести высадку на британские острова на более поздний срок. Он, в частности, сказал, что Англия возлагает все свои надежды на Россию и Америку. И если надежда на Россию рухнет, то и надежда на Америку пропадет тоже, ибо, когда Россия выйдет из игры, в Восточной Азии необыкновенно возрастет значение Японии. Когда Россия будет разбита, рухнет и последняя надежда Англии. И генерал Гальдер делает в своем дневнике запись: «В ходе этого противоборства необходимо покончить с Россией. Весна 1941 года. Чем быстрее мы разобьем Россию, тем лучше».

На совещании в «Бергхофе» Гитлер назвал еще один конкретный срок: май 1941 года. И заявил, что операция будет иметь смысл лишь в том случае, если Советский Союз будет разбит единым махом. Одного лишь ограниченного выигрыша во времени недостаточно. Остановка и бездействие зимой – дело рискованное. Он очень хотел выступить уже в 1940 году. Но это, к сожалению, не получилось. Для осуществления операции имеется в распоряжении пять месяцев времени. Цель операции – уничтожение жизненной силы России.

12 ноября 1940 года в явной связи с начинавшимися в тот день переговорами с Молотовым Гитлер в своем упоминавшемся выше распоряжении № 18 устанавливал, что независимо от исхода этих переговоров все отданные устно распоряжения о подготовке войны на Востоке следует выполнять.

5 декабря 1940 года Гитлер в заключение длившегося четыре часа совещания с главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом Вальтером фон Браухичем и генералом Гальдером одобрил проект оперативного плана нападения на Советский Союз.

И наконец, 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21, которой он дал окончательное название – план «Барбаросса». Эта директива начиналась следующими словами:

«Германский вермахт должен быть готов к тому, чтобы в быстротечной кампании, еще до завершения войны против Англии, нанести поражение Советской России (план «Барбаросса»).

С этой целью командование вооруженными силами должно будет ввести в действие имеющиеся в его распоряжении соединения, с оговоркой, что необходимо исключить всякие неожиданности в оккупированных областях…

Подготовку… следует… завершить к 15 мая 1941 г. Решающее значение при этом следует придавать тому, что намерение атаковать останется в тайне».

Обуреваемые своей традиционной манией величия, германские империалисты «забыли» учесть при составлении своего плана «Барбаросса» реальное международное соотношение сил. И в результате этот план с исторической логичностью привел в конце концов к безоговорочной капитуляции фашистской Германии, к бесславному концу «третьего рейха» германских империалистов.

Известные сегодня во всех деталях события конца 1940 – начала 1941 года полностью подтвердили мои неполные, конечно, выводы и оценки того времени, которые я тогда настойчиво, хотя нередко и без убедительных доказательств, отстаивал перед своими друзьями.

ПЕРЕД НАПАДЕНИЕМ

Через несколько недель после визита в Берлин советской правительственной делегации во главе с Молотовым почти каждый приезжавший из Германии в Москву человек привозил новые, вызывавшие все большую тревогу известия. С января 1941 года в посольстве фашистской Германии в Москве уже не обсуждался вопрос, нападет ли Германия на Советский Союз. Главным предметом обсуждения стал вопрос о сроках этого нападения.

Многие находившиеся в Москве дипломаты нацистской Германии имели близких родственников или друзей, занимавших влиятельные посты в армии, военно-воздушном и военно-морском флоте, а также работавших в различных министерствах. Такими же связями располагали руководящие представители крупных немецких фирм, приезжавшие в Москву по делам. Несмотря на самую строгую секретность, в этих кругах быстро разнеслась молва о данном Гитлером в декабре 1940 года указании приступить к конкретной и чрезвычайно широкой по своим масштабам подготовке к нападению. При этом порой нелегко было отделить реальные факты от фантастических слухов. К тому же, как мы хорошо знаем после Нюрнбергского судебного процесса, германское правительство вело широкую и систематическую работу по распространению слухов и дезинформации.

Я, разумеется, тщательно накапливал поступавшие из Берлина сведения, мнения, комментарии, а также и слухи, которые могли представлять интерес для Павла Ивановича. Эта информация имела пробелы, иногда была недостаточно конкретной, нередко касалась, по сути, лишь отдельных деталей из самых различных областей деятельности органов управления, внешней политики, экономики, вооружения и подготовки к нападению. Многие из этих сведений подтвердила история. Иногда информация была противоречивой. И когда я отбрасывал явные выдумки или очевидные попытки ввести в заблуждение, все остававшиеся сведения говорили об одном и том же: нападение на Советский Союз становилось все ближе. То, что нападение на Советский Союз, учитывая тогдашний уровень военной техники, произойдет не раньше, чем стает снег и просохнет почва, и специалисты и дилетанты считали азбучной истиной. Я также считал вполне возможным называвшийся мне в доверительных беседах срок – середину мая 1941 года. И как я узнал после Нюрнбергского судебного процесса, Гитлер действительно в своих первых конкретных указаниях о подготовке к нападению на Советский Союз установил, что полная боевая готовность должна быть обеспечена к середине мая 1941 года.