Гнев и радость - Дженнифер Блейк

Она подошла к нему ближе, чтобы увидеть его лицо. Неужели он так напился?..

— Тебе и не нужно играть роль.

— Тебе нравятся актеры и серфингисты.

Она на секунду прищурилась. Отчасти из-за того, что почувствовала грусть в его голосе. Джулия постаралась ответить шутливо, так как не видела иного способа отреагировать на это утверждение:

— Это недостаток, признаю.

— И еще ребята из Лос-Анджелеса. Солнечные очки и солнечная мазь. Бэль Эр и Родео-драйв.

— Да, пожалуй, — согласилась она, чувствуя, что заинтригована.

— Продюсеры. И эсс… эстеты.

Как странно он произнес это слово… Может, он хотел сказать что-то другое?.. Так или иначе, похоже, он шутит, на его губах заиграла улыбка, прежде чем он продолжил:

— Все это не я. А о фильмах я знаю только то, как их смотреть.

— Ты себя недооцениваешь, — сказала она.

Он серьезно взглянул на нее, словно заподозрил в ее словах больше смысла, чем в них на самом деле было. Он тихо проговорил:

— Я также не Жан-Пьер.

— С этим я согласна.

— А ты не его Доротея.

Он со значением назвал имя, как будто хотел этим обратить на него ее внимание. У него не получилось, но Джулия, захотев выяснить, что он имеет в виду, спросила:

— Почему?

— Все, что им известно о жизни — это как ненавидеть и как притворяться, что любишь. Для свадьбы этого недостаточно.

— Надеюсь. — Она все еще не могла понять его, хотя в одной вещи уже не сомневалась. За его внешней силой скрывалась уязвимость, о которой она раньше и не подозревала.

— Я не крыса, — проговорил он.

Она мягко проговорила в ответ:

— Может, ты болотная крыса?

Он покачал головой:

— Нет.

— Кто же ты?

— Человек. Обыкновенный человек.

Он отпустил колонну и спрыгнул вниз, приземлившись на босые ноги с громким шлепком. Поморщившись, он присел на колени и схватился одной рукой за перевязанное плечо, другой за голову. В этом положении он медленно выпрямился. Покачавшись немного из стороны в сторону, он облокотился на перила. На лице у него было такое выражение, как будто он испытывал непереносимую боль.

Она быстро приблизилась к нему, обняла за талию и оторвала его больную спину от перил. Ее голос на этот раз был резок:

— Не надо было столько пить.

Он нагнул голову к ее плечу и тихо засмеялся.

— Нельзя никогда смешивать перкодан и «Джек Дэниел».

— А вы смешивали? — Джулия облегченно вздохнула — она не ожидала от него злоупотребления, но даже малая комбинация виски и болеутоляющего могла оказаться смертельной. — Надо было раньше об этом знать.

— Булл настаивал на «Джеке Дэниеле».

— Зачем ему это надо было?

Он вновь хохотнул. Теплое дуновение коснулось соска ее груди под тонким халатом, и он отвердел.

— Выспрашивал о моих намерениях. В таких словах!..

— Шутишь? — раздраженно спросила Джулия. Затем почти непроизвольно прибавила: — Ну и что ты сказал ему?

— Сказал: «Тебя интересует — хорошие или плохие?»

— Очень смешно. И все?

— Сказал, что это не его дело. Что мне это не нравится. Ему тоже не понравилось, и он заказал еще по стакану.

— Но ты, надеюсь, не раскис?

— М-м-м… — Он переменил позу и положил свои руки ей на талию. — Приятно.

Поскольку он не ответил на ее вопрос, ей оставалось только догадываться, что ответ должен был быть утвердительным. Она почувствовала, что в эти минуты может узнать все, что ни пожелает. Она спросила;

— Приятно, и только?

— Удобно.

— Рада, что тебе нравится, — проговорила она со смешанным ощущением веселости и раздражения. — Ты можешь сказать четко, зачем отец спаивал тебя?

— Какое там спаивал! Всего два стакана…

— С тебя, как видно, достаточно.

Он засмеялся, и его тело мелко затряслось.

— Булл был немало удивлен.

Зная о легендарной способности отца перепивать многих за столом, она проговорила:

— Могу себе представить.

— Я сказал ему. Любовь.

Она наклонила голову, пытаясь увидеть выражение его лица.

— Что ты сказал ему?

— Любовь. И со… сочувствие. Способ покорить тебя.

— Он спрашивал тебя насчет этого? Почему он подумал, что ты знаешь о том, как покорить меня?

— Не знаю.

Была ли это ложь или его понимание… Настолько инстинктивное, что он даже сам не осознавал, насколько оно глубокое?

— Так ты считаешь, что сочувствие — это путь к моему сердцу?

— Это Булл так говорит, а не я.

— А ты?

Он вздохнул:

— Я… Ничего.

Ничего. Что он хотел этим сказать? Что ничего не может сделать, чтобы найти путь к ее сердцу? Или для того, чтобы найти путь к ее сердцу, не нужно ничего делать?

— Я не Жан-Пьер, — проговорил он, не дождавшись ее ответа.

— Мне это известно, — ответила она глухо.

— Тогда хорошо.

Они не могли стоять так вечно. Ночь становилась все прохладнее, с севера задул холодный ветерок. У нее уже замерзли ноги. Довести его через весь дом до его спальни, не разбудив при этом тетушку Тин, казалось невозможным делом. Да она и не хотела этого. Ее собственная комната была рядом, и это будет не первый раз, когда им приходилось спать вместе.

— Пойдем, — сказала она. — Тебе надо сейчас в постель.

Он не возражал, даже чуть выпрямился, чтобы ей было не так тяжело его вести. Джулия перекинула его руку себе за плечи и повела к двери, а затем и к кровати. Она посадила его и потом подтолкнула так, что он улегся здоровым плечом на матрас. Вытащив из-под него одеяло, она накрыла его, затем вернулась, чтобы закрыть дверь.

Некоторое время Джулия молча смотрела на Рея, спрашивая себя: дура она или просто обычный человек. Сейчас это не играло никакой роли — она делала то, что хотела. Скинув свой халатик, она бросила его к ножкам кровати и легла рядом с Реем.

— У тебя холодные ноги, — пробормотал он, когда она случайно коснулась его.

Она придвинулась к нему ближе и прошептала:

— Ты этого заслуживаешь.

Он перевернулся, положив свою руку на ее обнаженное бедро, погладил его и, подтянув ее еще ближе к себе, сказал:

— Знаю.

Глава пятнадцатая

Почему гостиничный телефон всегда трещит, как аварийная тревога? Джулия как раз прилаживала серьги, когда ее заставил вздрогнуть истерично-резкий звонок. Она чертыхнулась, уронив свои сапфиры. Поначалу Джулия решила не подходить к аппарату. Все равно этого номера не знал никто из ее знакомых. Кроме секретарши, конечно, которой было известно, где Джулия остановилась в Лос-Анджелесе, потому что сама резервировала ей номер в отеле. Но зачем звонить секретарше? Для того чтобы сообщить об очередной неприятности на съемках? Джулия не хотела слышать ни о каких неприятностях!