Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Внутри этого братского равенства также отсутствует иерархия между мужчинами и женщинами по половому признаку. Женщин не оценивают по их способности рожать детей и не унижают за бесплодие. Иисус никогда не говорит об их чистоте или нечистоте. Они находятся в его общине не для того, чтобы подчиняться мужчинам. Ни у кого нет над ними власти лишь потому, что он мужчина. Мужчины и женщины, сыновья и дочери Бога, живут с равным достоинством, служа Его Царству.

Поэтому ни в одной евангельской традиции не описывается, как кто-то выполняет какую-то иерархическую функцию внутри группы учеников. Иисус не представляет себе, чтобы Двенадцать относились к другим как «священники». Он не может и подумать о том, чтобы его последователи жили согласно иерархической системе Храма, где есть первосвященник, священники от разных колен и левиты. Еще меньше предлагаемая Иисусом модель отношений напоминает иерархию, принятую в политических структурах Римской империи. В среде его последователей ценности, естественные для того общества, в котором они живут, в корне меняются. Величие измеряется не масштабом власти, принадлежащей тому или иному человеку, а служением другим людям. Самое видное место Иисус оставляет за рабом, занимающим самое низкое положение в Империи: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою»[701].

Вот какой видит Иисус семью своих последователей: общность братьев и сестер, идущих ему во след, чтобы принять Царство Божье и распространить его. Он думает не о прекрасных врачах или умелых управленцах, а об учениках, которые будут провозглашать спасительную близость Бога, и о тех, кто будет менять этот мир с позиции служения и любви. О мужчинах и женщинах, которые научатся жить подобно ему, служа обездоленным. Они станут его свидетелями: лучшим символом и наиболее плодоносным семенем Царства Божьего. От этих свидетелей с их призванием и миссией зародится Церковь Иисуса.

Служа замыслу Бога

Очевидно, что Иисус не думал основывать раввинскую школу. И он не призывал своих учеников, чтобы они «служили ему» в раввинском стиле. Иисус не нуждался в подобострастных и услужливых учениках и ученицах, готовых удовлетворить его желания. Все было как раз наоборот. Иисус сам чувствует себя служителем для всех: «Я посреди вас, как служащий»[702]. Он не стремится создавать ритуально чистую и соблюдающую закон общину в духе наиболее радикальных фарисейских групп. Скорее, он учит своих последователей делить один стол с чужаками; он хочет видеть их среди «заблудших овец Израиля». Иисус никогда не думал о закрытой и изолированной группе. Он не хотел создавать общину «избранных» Богом. Он не повел их в пустыню с целью оградить от зараженного народа и создать новый «Кумран». И он призвал их не для того, чтобы начать «священную войну» против Рима. У Иисуса совершенно иной замысел: он посылает их «как агнцев среди волков»[703]. Ему нужен мир, а не кровь.

Иисус хочет, чтобы ученики разделили с ним опыт пришествия Царства Божьего и вместе с ним стали помогать людям принять его. Они оставляют свою работу не для того, чтобы предаться лени и праздности, а чтобы отдать все свои силы Царству. Они покидают своих отцов, но впредь будут защищать многих, лишенных отеческой защиты. Необходимо создать новую семью, радушно принимая единственного для всех Отца. И это нелегко. Следование за Иисусом сделает их «странниками». Призванные им, они покинули свои деревни, семьи, работу — все то, что прежде составляло их жизнь, обеспечивало безопасность и защиту. При этом Иисус не интегрирует их в новую социальную систему; он вводит их в новое пространство, полное возможностей, но не в конкретное место, где можно обрести социальную идентичность. Следовать за ним — полная авантюра. Впоследствии их призвание будет состоять в том, чтобы «идти» к Царству Божьему и Его справедливости[704].

По мнению Иисуса, эта немногочисленная общность людей призвана стать символом Царства Божьего и его трансформирующей силой. Эти люди начнут жить так, как того действительно хочет Бог. Их группа мала и скромна, как «горчичное зерно». В них трудно разглядеть «закваску», которая может изменить все общество. Но в группе последователей Иисуса определенным образом уже проявляется замысел Бога. Внутри доминирующей имперской культуры прорастает иная жизнь: жизнь Царства. Нетрудно выделить несколько ее черт.

Ученики Иисуса уже не живут под игом кесаря. Им не страшны сборщики налогов, поскольку у них нет ни земель, ни доходов от рыбной ловли. Они зависят не от декретов императора, а от того, будут ли они «исполнять волю Божию»[705]. Бог — их Отец. Иисус говорит им: «Никогда не называйте его «Царем». Используйте слова из семейного, а не из имперского обихода. Воспринимайте своих соратников не как ростки «новой Империи», а как «семью», состоящую из братьев и сестер. Чтобы представить себе новые отношения людей в Царстве Божьем, нужно смотреть не на Римскую империю, а на эту скромную братскую группу, основанную Иисусом.

Вместе со своими последователями Иисус создает новое пространство без мужского доминирования. Тут мужчины лишены привилегированного положения, которое они занимали в своих домах как отцы, мужья или братья. Они отказались от своих лидерских позиций, и значительная часть их мужской идентичности в патриархальном обществе осталась в прошлом. Новая семья, созданная Иисусом, не является зеркалом семьи патриархальной. Даже Иисус предстает здесь не «отцом», а «братом». Все его последователи могут увидеть, что в Царстве Божьем отсутствует мужское превосходство[706].

Желание покинуть структуры Империи и уйти из семьи неизбежно приближает последователей Иисуса к тем, кто находится на границе системы или вне ее. Эта «семья» не похожа на семьи из рода Ирода, находящиеся в центре власти. Скорее, она принадлежит маргинальной части общества. У ее членов нет ни домов, ни земель, ни других благ. Они не занимают почетных мест. Они в числе самых малых и неприметных жителей Галилеи. Тому, кто присмотрится к ним, откроется то, что принятие Бога начинается именно с последних.

Последователи Иисуса должны были научиться жить в состоянии нестабильности. Когда они приходили в очередную деревню, они могли быть приняты или отвергнуты. Гостеприимство проявляли лишь те, кто им сочувствовал. Неудивительно, что в какой-то момент их начинает охватывать беспокойство: что они будут есть? Во что оденутся? Подобные проблемы возникают у всех бродяг. Иисус делится с ними своим доверием Богу: «Не заботьтесь»[707]. Группа должна существовать в мире и доверии. Как же их не станет оберегать Отец, заботящийся о птицах в небе и полевых цветах? Он видит, как они стучатся в двери домов в поисках еды, надеясь на гостеприимство. И не всегда их встречают по-доброму, но Иисус их подбадривает: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят»[708]. Он абсолютно убежден: те, кто сочувствует их положению, ответят гостеприимством, и, уж конечно, Отец удовлетворит их нужды. Все смогут увидеть, что жизнь тех, кто ищет Царства Божьего, поддерживается взаимным принятием и стараниями Отца.

Группе последователей была присуща еще одна черта, оберегаемая Иисусом: радость. Эти мужчины и женщины оставили все потому, что нашли «спрятанное сокровище» или «драгоценную жемчужину». Глаза некоторых учеников сияли радостью, оттого что они начали открывать Царство Божье. Здесь не было атмосферы поста или скорби. Жизнь с Иисусом была праздником, напоминающим по духу деревенскую свадьбу. Лучшее, что у них было — это трапезы. Иисус учил широко праздновать возвращение стольких заблудших людей. Сидя за столом с Иисусом, ученики ощущали себя «друзьями» пастуха, которые, согласно притче, радовались, видя, как тот приходит с потерявшейся овцой; ученицы, в свою очередь, были счастливы, подобно «соседкам» той бедной женщины, героини другой притчи, которая нашла потерянную монету. Видя радость последователей Иисуса, все могли понять, что Бог — это добрая весть для заблудших.

Посланные возвещать о Боге и исцелять

В определенный момент Иисус посылает своих учеников в галилейские деревни, чтобы они стали его соратниками — открывали дорогу в Царство Божье[709]. Все свидетельствует о том, что это была короткая миссия, ограниченная теми же местами, где ходил сам Иисус. Отвечало ли это практическим целям зрелого замысла Иисуса или речь шла о скромной репетиции символического характера?[710] Возможно, Иисус хотел показать им, как можно сотрудничать с ним в деле Царства Божьего[711]. Посланники действуют не по собственной инициативе, а во имя Иисуса. Они делают то, что он им сказал, и так, как он им велел. Они его представители[712]. Иисус наделяет их властью и могуществом не для того, чтобы подчинить себе людей, а чтобы изгонять бесов, лечить болезни и недуги[713]. У посылаемых им учеников будут два больших задания: возвещать людям о близости Бога и исцелять людей от всего того, что причиняет им боль и страдания. Эти две задачи неотделимы друг от друга. Ученики будут делать то, что на их глазах делал сам Иисус: лечить людей, демонстрируя им, насколько Бог близок к их страданиям: «Придете в какой город… исцеляйте находящихся в нем больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие»[714]. Таким образом, Иисус организовал группу «целителей», чтобы проповедовать пришествие Бога, так же как и Иоанн Креститель думал о группе «крещеных», чтобы напомнить о неминуемом наступлении Его суда. Для Иисуса исцеление больных и изгнание демонов — первое и самое важное дело. Он не видит лучшего знака, возвещающего приход Бога, Друга жизни. Как свидетельствует один из эпизодов, описанных в христианских источниках, однажды ученики пришли к Иисусу и сообщили ему, что видели человека, изгоняющего бесов его именем, но при этом он был не из их группы. Они хотели запретить ему это делать, но прежде решили предупредить Иисуса. Ученики не думают о радости исцеленных тем человеком людей; их заботит лишь их собственная группа: «Он не ходит за нами». Вот каков ответ Иисуса: «Не запрещайте ему… ибо кто не против вас, тот за вас»[715]. Как Иисус станет запрещать лечить больных, если это лучший знак спасительной силы Бога?